Книга Мельница ангелов, страница 126 – Андреас Грубер

Хогарт еще несколько вдохов удерживался на коленях, затем откинулся назад и тяжело осел на пятки. Его корпус раскачивался вперед-назад.

Мадлен оставалась сидеть в кресле, словно ей нравилось играть роль Линды. Вращая колеса, она стала кружить вокруг Хогарта.

— Почему ты убила свою сестру? — выдохнул он.

Мадлен все плотнее сжимала круги. Хогарт пытался пошевелить пальцами правой руки. Он коснулся пола и постарался дотянуться до оружия.

— Я сказала не двигаться!

— Выстрели мне в горло, тогда ты никогда не узнаешь, как я получил видео, — выдавил Хогарт, завалился на бок, вытянув пальцы к оружию, и почти коснулся рукоятки. Пока у него еще оставались силы дышать, он не собирался сдаваться.

Она резко подкатила на кресле и проехала по его ладони. Затем приподнялась и снова опустилась на сиденье.

Кости среднего пальца Хогарта хрустнули. Боль пронзила его руку до самого плеча. Не успел он отдернуть ладонь, как она развернулась и снова наехала на нее — теперь уже на кости запястья. Хогарт закричал. Но затем стиснул зубы и рассмеялся.

— Что здесь смешного, жалкий детектив? — прошипела она.

— Твои родители всю жизнь заставляли тебя чувствовать вину, потому что Линда оказалась в инвалидном кресле! — бросил он. — Тебя снова и снова в этом упрекали. А когда в новогоднюю ночь у вас вспыхнула очередная ссора, ты задумала их убийство.

— Ты считаешь себя очень умным.

— Но зачем Линде было умирать? Она узнала о твоем плане? Увидела, как ты подлезла под «мерседес» и перерезала тормозной шланг?

— Ты понятия не имеешь, каково это — постоянно быть в тени, постоянно быть второй, — огрызнулась она.

Он на мгновение подумал о Курте и своей матери. «Еще как имею!»

— После того как я закопала труп Линды в погребе, я взяла ее роль… всего на несколько дней, пока наследство родителей не было разделено. Но внезапно со всех сторон я стала получать признание, а вместе с ним жалость и сочувствие. Я вдруг оказалась в центре внимания, словно от Линды и этого проклятого инвалидного кресла исходила какая-то магия. Я смогла раскрыться, делать все, что раньше было мне недоступно, и наконец-то вкусила славу преподавателя искусств. Внезапно люди стали спрашивать моего мнения и… — Конец фразы утонул в раскате грома.

Хогарту все больше казалось, что Мадлен говорит уже не с ним, а с самой собой — будто пытается оправдать то, что совершила, или, что еще хуже, заново пережить эти прекрасные моменты.

Внезапно Хогарт понял связь.

— Когда Островский пришел к тебе той ночью, он увидел твои обнаженные бедра. Они были мускулистые, а не усохшие.

— Правильно говорить «атрофированные», идиот! — Она перегнулась через спинку кресла, схватила пистолет и швырнула его в противоположный угол комнаты. — Островский увидел только одну ногу, и на ней не было шрамов от ножниц. Можешь представить его растерянность? Он, вероятно, уже не помнил, какая нога была изувечена — левая или правая, поэтому дома достал старые видеозаписи.

Мадлен слабо улыбнулась.

— Несмотря на ошибки, о которых ты упомянул, все прошло бы гладко. Мадлен обвинили бы в убийстве — не Линду! Она даже находилась под защитой полиции. Мне оставалось лишь избавиться от тела Линды и навсегда занять ее место. Идеальная возможность исчезнуть. — Она глубоко вздохнула. — После всего, что произошло, я полагаю, это ты нашел тело Линды.