Книга Операция «Лиссабон», страница 80 – Валерий Шарапов

— Обычное дело, — спокойно отреагировал Ломтев.

— Верно. Он не упал духом и продолжил свое дело, но неожиданно произошел грандиозный скандал, который поставил крест на его дальнейшей карьере. Его уличили в присвоении крупной суммы, выделенной на оплату услуг агентуры.

— Сумма была действительно большой или это раздули его конкуренты-завистники?

— На манипуляции с присвоением мелких средств в течение длительного времени все смотрят сквозь пальцы, это в ЦРУ считается обычным делом, но это была действительно кража. Одномоментно, без подтверждающих документов, даже липовых. На что пошли средства, совершенно непонятно. Он не замечен в увлечении азартными играми, долгов у него тоже не было.

— Он сам как-то это объяснял?

— Совершенно глупо — якобы он их потерял.

— Действительно глупо, — озабоченно согласился с приятелем Андрей. — Что дальше?

— Свифт утратил доверие, его отозвали в Штаты, понизили в должности.

— Хорошо, что не в звании, — беззлобно пошутил советский оперативник. — Сотрудники ЦРУ не являются военнослужащими, и званий у них только два — агент и спецагент.

— В этом точно повезло, что не разжаловали, — принял шутку Курт и продолжил: — Учитывая его профессионализм и нежелание многих ехать в такое захолустье, как Португалия, его отправили сюда на исправление, дали последний шанс проявить себя. Но пятно на послужном списке осталось, и коллеги стараются иметь с ним поменьше контактов.

— Понятно, — констатировал Ломтев. — Что известно про личную жизнь?

— Ноль, — без энтузиазма ответил немец. — Ни жены, ни подруги, ни близких друзей. Из родственников только родная сестра. Живет где-то в Аризоне.

— Стоп, — резко воскликнул Андрей. — Точно в Аризоне, а не в Айдахо, Арканзасе, Алабаме, Айове и даже не на Аляске?

— Точно, — заинтересовался Курт. — А в чем дело?

— Свифт взял в банке большой кредит и отправил как раз в Аризону.

— Получается, его сестре нужны деньги, — задумчиво рассуждал Фогель. — Возможно, и в прошлый раз он ей же отправил утаенные в конторе средства. Вот это интересно.

— Даже очень. Если это так, то у нас появится серьезный мотив для его вербовки.

— Я отправлю запрос в Берлин, — поторопился заявить Фогель.

— Давай, — согласился Ломтев, не обратив внимания на поспешность немца.

Они вернулись в машину. Русский заметил сумку и ракетки для большого тенниса.

— Ты играешь на кортах?

— Конечно, именно там часто собираются наши с тобой западные коллеги.

— Может, и мне попробовать? — стал размышлять вслух Андрей.

— Не стоит. Там новичков не жалуют. У профессионалов ценится класс, — гордо заявил немец.

Это задело Ломтева.

— Ну, наверное, не только там. Просвети, где еще собираются иностранные дипломаты в Лиссабоне?

— Еще в баре гостиницы «Амбассадор», на ипподроме, — продолжал перечислять Курт.

— Все как-то не мое, — вынужден был признать Андрей.

— Тогда остается тир, стрелковый клуб. Некоторые увлекаются спортивной стрельбой, хотя это не дешевое удовольствие.

— Вот стрелять я умею, научили, — обрадовался собеседник.

— Не советую, — опять возразил немец.

— Почему?

— Тебя учили стрелять военные профессионалы, а не спортсмены. Это сразу будет заметно. Все равно что против борца сумо на ковер выйдет боксер. Только не обижайся.

Ивкова очень заинтересовала семья подполковника Сметанина. Для поддержания роли стареющего, но озабоченного ловеласа он даже договорился с комендантом посольства принять Светлану на работу завхозом. Такая должность считалась выгодной. Это укрепило их отношения, и теперь женщина была у него на виду. Под прикрытием любовной связи он мог контролировать ее значительно больше. То, что эту семью надо держать под плотным контролем, говорила ему интуиция опытного контрразведчика. Игра Сметаниной была ему понятна — интимом его стремились привязать как можно прочнее. Для женщины это был второй выезд за границу, во Франции она получила первый опыт коммерциализации своего положения. Начинала она, как и некоторые другие, с мелкой перепродажи. Купила на распродаже на французской барахолке одежду, обувь, косметику, привезла в Союз на продажу. Благо она являлась тайным осведомителем и любовницей посольского офицера безопасности, и на это закрывали глаза. В более тяжкие статьи Уголовного кодекса, такие как спекуляция валютой и антиквариатом, она благоразумно не лезла. Но однажды знакомый француз предложил ей несколько бриллиантов. Провезти их не составляло труда из-за размеров, а в Москве их у нее купили с большой прибылью. Но это были советские рубли, а для продолжения бизнеса ей нужна была валюта. Знакомый француз брать советские деньги отказался, но предложил другой вариант. Из-за него Светлана от испуга покрылась холодным потом и постаралась побыстрее распрощаться с подозрительным типом, но о его предложении все же рассказала мужу. К ее удивлению, Геннадий не возмутился, не испугался, а отнесся к предложению поделиться секретными сведениями довольно спокойно и рассудительно.