Онлайн книга «Секретная глушь»
|
Царила кромешная темнота. Страх был уже не актуален — либо выживет, либо нет. Насколько его хватит так висеть? Ледяные брызги хлестали по спине, но он их уже не чувствовал — главное, чтобы конечности не подвели… Он оторвал одну руку, завел за голову, стал искать, за что ухватиться. Из потолка торчали какие-то клыки, он цеплялся за них — то носком, то согнутой в колене ногой. Передвигался крайне медленно, уже чувствовал, что руки скоро разожмутся… Подался вбок, к правой стене, и там выступы оказались посолиднее. Их не смогла превратить в обмылки текущая веками вода. Он подтягивался, цеплялся, снова подтягивался, медленно возвращаясь к входу в тоннель. Удалось даже передохнуть, когда обнял обеими руками корявый отросток. В какой-то момент Глеб увидел отблески света, и это насторожило его. Эти двое не могли остаться, с какой стати? Но сил было мало, он должен был двигаться. Глеб вырвался из тоннеля, обнаружив над головой высокий свод. В потолке явно что-то отсвечивало. Он уже пробирался по стене обрыва, с которого спрыгнул в воду. Под ногами образовалась площадка — передохнул. Нет, умирать мы будем точно не сегодня… Руки шарили по стене, хватались за неровности. Теперь он лез наверх — не спешил, отыскивал надежную опору для ног. Если не находил, смещался правее — и там было на что встать. Теряя последние силы, задыхаясь, Глеб выполз на ровную поверхность, просунул обе руки в трещину в полу, стал выволакивать ноги… Он находился в той точке, откуда спрыгнул в воду. Здесь никого не было — во всяком случае, из живых. На полу валялся фонарь — стекло треснуло, но устройство работало. Видно, оказался ненужным, имелись другие. Его даже выключить не удосужились. Сколько времени он висел вниз головой, потом карабкался по отвесной стене? Ответа не было. Минут десять. Или сорок. Он долго не мог прийти в себя, лежал, не шевелясь, не чувствуя конечностей. Понемногу начал возиться, привстал на колени. Василиса сидела на подломившихся ногах, откинув голову к стене. Глаза открыты, на стене запечатлелась дорожка. Пуля прошла через голову, вышла из затылка. Меткий вы, однако, стрелок, Егор Васильевич… Недаром говорят, что случайные попадания — самые удачные… Он подобрал фонарь, подполз на коленях к Василисе, осветил ее лицо. Всматривался с какой-то растущей горечью во рту. В душе ничего не осталось — все застыло, замерзло. Глаза Василисы затянула пелена, будто вуаль. Странно, почему он не мог относиться к ней как к врагу? Где та лютая ненависть к фашистам и их прихлебателям, которой до сих пор одержимы советские люди? Жизнь — не черное и белое, он догадывался, но то, что происходило — это чересчур… Глеб отполз от Василисы, передохнул, стал подниматься. Ноги подрагивали, но держали. Одежда промокла, охватывал леденящий холод. Завтра он подхватит двустороннюю пневмонию, а это, считай, приговор. Надо найти сухую одежду. Где, интересно? С Василисы снять? Он нагнулся над мертвой девушкой, как-то стесняясь, стал стаскивать с нее брезентовый плащ. Пришлось приподнять, затем усадить обратно. Дальше раздевать не стал — обойдетесь, товарищ участковый… Он скинул свою штормовку, облачился в сухой макинтош. С удивлением обнаружил в голенище сапога чехол с ножом. Странно, что не выпал. Огляделся с фонарем. Сзади за углом был рваный проем в стене — это он уже проходил. Слева, в шаге от обрыва, — еще один лаз. Видимо, туда и удалились остатки группы. Преследовать эту теплую компанию? Имея из оружия только нож? И фонарь неизвестно сколько продержится. Почему бы и нет? Он снова опустился на колени перед девушкой, посмотрел на нее в последний раз, пробормотал: |