Онлайн книга «Фальшивое солнце»
|
Почти ночью возвращаюсь я с девицами в гостиницу. Там тоже все прикормленные. Стоило мне войти, как администратор уткнулась в бумаги, горничная на этаже пошла полотенца пересчитывать. Почет и уважение известному писателю Дамбаеву! Гостю к обычному постояльцу даже днем в номер подняться не дадут, а мне с двумя пьяными чувихами ночью — зеленый свет! Таких триумфов у меня в жизни было несколько. Поверьте, ради них стоит жить! А что у вас? Наступит лето. Вы останетесь в Сибири, потому что денег на Сочи с вашей зарплатой не скопить. Раз в жизни могут дать путевку в ведомственный санаторий, где придется водку прятать от всех на свете, чтобы разгромную бумагу на работу не написали. Какие там нимфы! У них чутье на мужиков с деньгами, а у вас их сроду нет. Для вас лето — это мичуринский участок, сады! Лопата, тяпка, комары, воры, которые могут утащить урожай. Жена, дети — скукота! — Каждому свое, — возразил Агафонов. — Я два года назад вычислил и поймал опасного преступника. Для меня его поимка была триумфом. — Что дал тебе этот триумф? Сорок рублей премии и почетную грамоту? О твоем подвиге завтра забудут, а вот о том, что приезжал в Сочи известный бурятский писатель и куролесил там так, что пыль столбом стояла, помнить будут долго. — Мицуко, твоей гейше, наверное, не очень-то нравились твои похождения с девицами? — Она, как помнится, не жаловалась, — с усмешкой ответил мошенник. В другой раз разговор вновь зашел о скоротечности человеческой жизни. — Как-то был я свидетелем разговора между врачом и его давним пациентом, — рассказывал Мицуко. — Когда пациент был еще ребенком, врач лечил его от туберкулеза костей. Пациент спрашивает: что будет, если туберкулез снова проснется? Туберкулез ведь не лечится до конца, его можно заглушить, а полностью избавиться от палочки Коха в организме нельзя. Врач ему совершенно честно отвечает, что повторный туберкулез костей приведет его к инвалидности. Никакое лечение во взрослом возрасте уже не поможет. Скажите, этот пациент должен был жить на всю катушку или тихо и размеренно, если туберкулез может атаковать его вновь, независимо от образа жизни? — Это ты про себя рассказываешь? — спросил Абрамов. — Нет, конечно! Я не болел туберкулезом и никогда не был в челябинском санатории, что бы вы там ни выдумывали. Ближе к концу срока Агафонов спросил: — Мицуко, твоей выдержке можно только позавидовать. В самых критических ситуациях ты сохраняешь хладнокровие, как Гойко Митич в роли индейского вождя Виннету. Что тебя могло так вывести из себя, что ты врезал гейше по щеке? Она сказала, что полюбила другого мужчину, или ты вспылил, когда узнал о ее предательстве? Мицуко промолчал, только кивнул головой, что можно было расценивать как угодно. Прошло почти полтора месяца. У прокурора города собралось совещание, на котором решался один-единственный вопрос: «Что дальше делать с неизвестным задержанным мужчиной, именующим себя Мицуко Орояма?» — Мы не сможем привлечь его к уголовной ответственности, пока достоверно не установим его личность, — уже в который раз сказал прокурор. — Если к концу срока пребывания в СРП она не будет установлена, выпускайте его, так как законных оснований держать его под стражей больше нет. — Странные у нас законы! — вздохнул Агафонов. — Мошенник есть, вина его доказана, а привлечь к ответственности мы его не можем. |