Книга Счет за предательство, страница 23 – Владимир Колычев

— И уральский металл?

— Если вдруг, в накладе не останешься. Деньги вернутся с процентами, останется банк, а главное, связи. В правительстве. Запросто можно поучаствовать в приватизации убытков, а приватизация рентабельности — она не для всех.

— То есть за свои восемьдесят миллионов я получаю приглашение в большую игру?

— Если у тебя есть эти восемьдесят миллионов, — усмехнулся Викентий.

— Есть.

— Тогда добро пожаловать в большую игру.

— Но это не мои деньги, это общак. Деньги принадлежат братве.

— Тогда это криминальные деньги, а в приватизации участвует чистый капитал.

— А таковой существует? — ухмыльнулся Рэм.

— Существует видимость. И эту видимость нужно создать. Во-первых, банк. Учредителем должен выступить человек, не замешанный в темных делах. Например, твоя жена. Никто не будет выяснять, откуда у нее деньги. Будут выяснять, чем она занимается.

— Банк учредить не так просто, — покачал головой Рэм.

— Просто. Если есть уставной капитал… Вот и займись этим, и никого в эти наши дела не посвящай. Если вдруг Улиткин узнает, что ты участвуешь в аукционе, он снова пойдет на крайние меры.

— Будут ему крайние меры, — кивнул Рэм. — Но потом… А в моих людях сомневаться не надо.

— Ты в этом уверен? — усмехнулся Викентий.

— Уверен.

— А мне кажется, не очень… Ты же сам говоришь, что капитал у вас общий, а учредитель должен быть один. Люди обидятся, поднимут шум, Улиткин узнает… Или кто-то напрямую сольет Улиткину.

— Напрямую вряд ли, — задумался Рэм.

А шум братва может поднять. И без того пацаны ропщут, земля под рынком Рэму принадлежит, неважно, что на правах аренды, на него все оформлено. Он-то под себя не хапает, все доходы как бы общие, но деньги лежат на подконтрольных ему счетах, черный нал — в известных только ему тайниках. Он один может распоряжаться финансами. Пока деньги копятся, братва ропщет тихо, а стоит пустить их в ход по-крупному, бесправные, в общем-то, «акционеры» могут взбунтоваться. И даже выйти из подчинения. А воевать со своими пацанами Рэм не мог, уж лучше застрелиться, чем такое.

— И все-таки я не стал бы рисковать.

Рэм кивнул. Однозначно, деньги любят тишину. А сделку вполне можно провести по-тихому. Если вдруг правда вскроется, он объявит, что заводы и комбинаты будут работать на всю братву. Более того, мошна больше набиваться не будет. Доходы сразу будут делиться между так называемыми акционерами. И делиться будут по справедливости. Рэм уже сейчас может это гарантировать.

Небо в зале суда хмурое, но трений между обвинением и защитой нет, так что грозой не пахнет. И прокурорским неплохо подбросили, и судье конкретно занесли, так что заседание — чистой воды формальность. Условный срок — самое страшное, что может грозить Рэму. Но судья уже дал слово, что вынесет оправдательный приговор. Все стороны согласны, что Рэм убил Горбылева, защищаясь. Убил киллера, а не кого-то там.

В здание суда Рэм прибыл своим ходом, суд конвой не запрашивал, значит, этапирования в СИЗО не будет. Освободят в здании суда и отправят домой — Рэм ничуть не сомневался в этом. И вдруг как гром среди ясного неба! Признать виновным и назначить наказание в виде лишения свободы сроком на два года… И срок реальный, с отбыванием в колонии общего режима.