Книга Жаркая зима, страница 72 – Сергей Иванович Зверев

Капитан — командир взвода охраны, плотный, лет сорока, в бронежилете поверх камуфляжа, шлем сдвинут на затылок — наклонил голову. Развернулся к бойцам:

— Слышали? К окнам! Первое отделение — север, второе — юг, третье — восток. Пулемет на крыльцо! Живо!

Двадцать два бойца охраны задвигались. Бесшумно, без паники. АК–74М к плечу, мешки с песком подтащили к подоконникам, приклад на упор. Один из бойцов у правого окна передернул затвор — металлический лязг резко прозвучал в тишине.

Соколов дернул затвор АК–12М. Патрон в патроннике. Переводчик огня на стрельбу одиночными.

— Молот, гранатомет готов?

Коваль стоял у левого окна, ГП–25 «Костер» под стволом АК–12. Провернул барабан, вставил выстрел ВОГ–25.

— Готов. Осколочный. Дистанция — сто двадцать метров.

— По команде.

Соколов снова посмотрел в ПНВ. Три силуэта передвигались от ангара к ангару. Короткие перебежки — пять-семь метров, пауза, снова перебежка. Головы повернуты — осматривают периметр. Оружие — HK416 с глушителями, приклады сложены. ПНВ на головах — четырехглазые.

Один из диверсантов остановился, поднял руку — короткий жест. Остальные замерли. Потом снова двинулись — уже не перебежками, а ползком.

«Перестроились, — отметил про себя Соколов. — Идут грамотно. Не торопятся. Проверяют оборону».

— Медуза, где ближайший?

— «Южный», — ответила Волкова, — заходит к пожарной лестнице. Дистанция — девяносто метров. «Северный» — у бетонных блоков, «западный» — за сугробом, готовит гранату.

— «Молот», приготовься подавить «западного». Медуза, «южного» — по команде. «Северного» пока не трогаем.

В рации — только шипение эфира. Соколов посмотрел на часы. Двадцать один ноль-пять.

— Медуза, работай.

Выстрел СВ–98 ударил с крыши. Звук резкий, раскатистый, отскочил от бетонных стен ангаров, размножился коротким эхом. В приборе ночного видения Соколова южная сигнатура дернулась, упала. Исчезла.

— «Южный» готов, — доложила Волкова, — прямое попадание в корпус.

— Отлично.

«Западный» диверсант бросил гранату. Соколов увидел темный овал, летящий к левому окну.

— Граната!

Молот отшатнулся от окна, пригнулся за мешком с песком. Граната влетела в зал, ударилась о пульт, отскочила на пол. Взрыв толкнул воздух. В ушах зазвенело, Соколов мотнул головой. Осколки застучали по стенам, мешкам с песком, потолку. Красный свет мигнул, погас на секунду — зажегся снова.

— Есть раненый! — крикнул боец у восточной стены. Он прижимал ладонь к плечу, между пальцев сочилась кровь.

Соколов не оборачивался. Смотрел на «западного» диверсанта. Тот выскочил из-за сугроба, побежал к окну — автомат на плече, стреляет на ходу. Пули глушеные, но отдачу видно — ствол HK416 прыгал, короткие вспышки вылетали из пламегасителя.

— Молот, давай!

Коваль высунулся из-за укрытия, навел гранатомет. Выстрел — глухой «пум». ВОГ–25 улетел в сторону диверсанта. Тот нырнул за бетонный блок. Граната взорвалась в трех метрах от него — осколки веером ушли в снег. Бетонная крошка брызнула в стороны.

— Не достал, — сказал Коваль, прячась обратно.

— Вижу.

Соколов переключил рацию на общий канал:

— Всем — огонь по «западному» и «северному». Подавить!

Охрана открыла огонь. АК–74М ударили очередями — длинными, по три-пять патронов. Гильзы зазвенели по бетонному полу, отскакивали от стен. Стреляли не целясь — на подавление, чтобы диверсанты не могли поднять головы.