Книга Без страха и упрёка 2, страница 8 – Андрей Земляной

— Вы хромаете то на правую, то на левую ногу, — сказал Энрико по-немецки. — Идите нормально. А то останетесь здесь. — И адъютант словно по волшебству исцелился, перестав хромать.

Сулакшин поддерживал связь с самолётом.

— «Берег», здесь «Волк», — передал Семён. — Струна. Как меня понял, Струна. Выходим к вам.

— «Волк», здесь «Берег», — ответил радист. — Струну принял. Площадка чиста. На востоке слышны моторы.

— Двигатели по повторной команде, — приказал Тихонов.

— Принял, — ответил радист.

Над степью появился немецкий разведывательный самолёт. Он прошёл далеко к северу, затем развернулся и вернулся на меньшей высоте.

Группа залегла в сухой балке. Пленных уложили между кустами и накрыли маскировочной сетью. Самолёт прошёл в стороне, но лётчик явно осматривал дороги и низины.

Гот лежал рядом со Штурминым.

— Вы не партизаны, — тихо сказал генерал по-немецки.

— Лежите спокойно, — ответил Алексей. — У меня к европейцам огромный счёт и не нужно теребить этот мешок.

— Советское специальное подразделение? — продолжил Гот.

Штурмин не ответил.

Самолёт ушёл на восток.

— Продолжаем движение, — приказал Тихонов.

Последние километры до площадки пришлось идти почти бегом. За спиной уже слышались моторы. Немецкие подразделения перекрывали дороги и прочёсывали балки, однако точного направления отхода пока не знали.

Восканян остался сзади и передал через несколько минут.

— «Первый», вижу две машины и мотоциклы. Идут по соседней балке. До нас около двух километров.

— Не вступать в бой, — приказал Тихонов. — Отходи к самолёту.

— Принял, — ответил Сарик.

Маскировочные сети начали снимать ещё до появления группы.

«Русский Дуглас» стоял в конце площадки. Бортмеханик проверял трубопроводы форсажа, Коля находился у левого двигателя, а Лапшин ждал возле открытой двери.

— Запускайте! — крикнул Тихонов. — Немцы рядом!

— Лёша, в кабину! — позвал Лапшин. — Коля, левый запускай первым!

Экипаж занял места.

Двигатели начали проворачиваться. Сначала ожил левый, выбросив из патрубков тёмный дым, затем запустился правый, подняв сухую траву и пыль плотным воздушным потоком.

Ласкин первым поднялся на борт и принял мешки с документами. За ним вошёл Сулакшин. Гарсиа затолкнул внутрь адъютантов и водителя. Горелова усадила их вдоль борта, проверила повязку раненого и закрепила ремнями.

Гот поднялся по ступенькам сам, а у двери он оглянулся на степь.

— Вы посадили самолёт ради одного пленного? — спросил генерал.

— Проходите, — ответил Штурмин.

Восканян прибежал последним из дальнего охранения.

— Немцы вышли на гряду, — доложил Сарик Тихонову. — До них меньше километра.

— Все на борт! — приказал майор.

Дверь закрылась.

Лапшин вывел двигатели на взлётный режим. Самолёт тронулся, развернулся у края площадки и остановился носом по ветру.

В грузовом отсеке из динамика послышались голоса экипажа.

— Лёша, смесь готова? — спросил Лапшин.

— Насосы включены, давление есть, — ответил бортмеханик. — Можно подавать.

— Коля, держи направление, — сказал капитан.

— Держу, Павел Сергеевич, — ответил второй пилот.

— Смесь пошла, — доложил Лёша. — Оба двигателя ровно.

Гул моторов изменился, стал тяжелее и плотнее. Лапшин поднял наддув.

— Поехали, — сказал капитан.

«Ли–2» начал разбег.

Сначала самолёт двигался медленно, тяжело переваливаясь на неровностях, затем скорость стала расти. Стойки шасси глухо били по земле. В грузовом отсеке пленные прижимались к борту, а Ласкин удерживал один из мешков с документами ногой.