Книга Без страха и упрёка 2, страница 78 – Андрей Земляной

— Если получу точный ответ — скажу.

Мальчик нахмурился.

— Взрослые обычно говорят, что надо надеяться.

— Надеяться можно и без вранья.

Подросток внимательно посмотрел на него, а затем назвал фамилию отца.

Через несколько минут возле Штурмина уже образовалась настоящая очередь. Помощница режиссёра принесла большой лист бумаги, Цфасман отдал свой карандаш, Орлова начала помогать записывать сведения, чтобы дети не толкались, а Александров терпел происходящее значительно дольше, чем позволял съёмочный график, и только потом взглянул на часы.

— Товарищи артисты, через десять минут третий дубль. Кто сейчас не вернётся в кровать, тому придётся лежать здесь до настоящей ночи.

Мальчик в безрукавке тут же заметил:

— Мы и так лежим.

— Зато сейчас вам за это ещё дают обед, — невозмутимо ответил режиссёр. — Пользуйтесь случаем.

Дети начали расходиться, хотя несколько человек продолжали держаться возле Алексея, а Серафима и вовсе ухватила его за два пальца.

— Вы останетесь, пока мы снимем?

— Останусь конечно.

— А где будете стоять?

— Вон там. — Алексей показал рукой. Там, я в кадр не попаду.

Она подумала и показала на камеру.

— Сядьте возле неё. Я тогда глаза закрою.

— Договорились.

Алексей устроился на низком ящике рядом с оператором, оставив раскрытый блокнот на колене. Дети снова улеглись, Орлова вернулась к двери, осветители поправили свет, кровать, случайно сдвинутую во время общего столпотворения, вернули на место, а камеру откатили к исходной отметке. Серафима положила рисунок возле подушки, посмотрела на Штурмина и только после этого закрыла глаза.

— Тишина в павильоне. Приготовились.

Снова зазвучала музыка, Орлова вошла в спальню и пошла между кроватями, поправляя одеяла, подушки и фотографии. На этот раз дети лежали совершенно спокойно, никто не смотрел на камеру и не пытался подсматривать из-под ресниц.

Когда музыка закончилась, Александров снова выдержал несколько секунд тишины, а затем удовлетворённо кивнул:

— Стоп, снято. Этот оставляем.

Дети мгновенно вскочили, но теперь прежде всего посмотрели на ящик возле камеры, проверяя, не ушёл ли старший лейтенант. Алексей оставался на месте и дописывал последний адрес.

После съёмки детей повели обедать. Уходили они неохотно, по нескольку раз оборачиваясь и напоминая фамилии, адреса и номера частей, которые Алексей уже записал. Серафима последней поднялась с кровати, спрятала рисунок под кофту и лишь затем позволила воспитательнице взять себя за руку.

— Не потеряйте блокнот, — строго предупредила она.

Алексей показал его девочке.

— Он у меня служебный. Такие блокноты терять нельзя.

— А если немец отнимет?

Штурмин задумчиво посмотрел на неё.

— Тогда у немца появятся значительно более серьёзные проблемы, чем чужой блокнот.

Серафима несколько секунд обдумывала сказанное, решила, что ответ её устраивает, и побежала догонять остальных.

Александров проводил детей взглядом, дождался, пока дверь павильона закроется, и только после этого повернулся к Штурмину.

— Теперь можно показать вам студию, хотя показывать пока особенно нечего. Большая часть людей и оборудования всё ещё в Алма-Ате, а те, кто остался здесь, изо всех сил пытаются доказать, что и без первой половины способны снимать кино.

Алексей оглянулся на декорацию, где рабочие уже переставляли свет.