Книга Без страха и упрёка 2, страница 76 – Андрей Земляной

И тут вся сцена мгновенно рассыпалась. Только что в полутёмной спальне лежали воспитанники, старательно изображавшие сон, а через секунду кровати уже опустели: дети бросились к Орловой, окружили её со всех сторон, хватаясь за руки, платье и рукава жакета, самые маленькие молча прижимались к ней, старшие заговорили все сразу, пытаясь выяснить, действительно ли она поправляла именно их одеяло, видела ли фотографию и придёт ли завтра снова.

Орлова оказалась посреди этой толпы словно кошка, внезапно облепленная десятком найденных на улице котят. Одной рукой она обнимала маленькую девочку, другой удерживала мальчика, настойчиво показывавшего ей фотографию, и пыталась отвечать каждому, хотя отдельные слова в общем гомоне уже почти не разбирались.

Александров детей не торопил. Оператор отошёл от камеры, звуковики начали возиться с кабелями и микрофонами, но никто даже не пытался силой освобождать Орлову.

Она сама первой заметила Алексея. Лицо Любови Петровны сразу изменилось — сначала появилось удивление, затем радость, и она громко позвала детей:

— Подождите, у нас сегодня ещё один гость.

Ребята постепенно затихли и повернулись к двери.

Штурмин стоял возле края декорации, не понимая, следует ли входить самому или ждать, пока его позовёт Александров. От софитов в павильоне было жарко, поэтому шинель он давно снял и пристроил на вбитый в стену гвоздь; на фоне работников студии в ватниках и свитерах полушерстяная военная форма выделяла его и без всяких представлений, а следом дети заметили Золотую Звезду.

— Это Алексей Иванович Штурмин, — сказала Орлова, приглашая его подойти. — Он написал песни для нашей картины, и ту, которую вы сейчас слышали, тоже.

Несколько детей посмотрели на него с уважением, но без особого потрясения: люди, сочинявшие песни, в их представлении, вероятно, вполне могли ходить в военной форме, молча стоять возле дверей и носить на груди ордена.

Тогда один из мальчиков постарше ткнул пальцем в Золотую Звезду и выпалил:

— Он Герой Советского Союза!

После этих слов всякий порядок закончился.

Дети оставили Орлову и окружили Алексея. Кто-то вцепился в рукав гимнастёрки, кто-то пытался рассмотреть ордена, двое спорили, настоящая ли Звезда, а маленькая девочка с рисунком просто встала перед ним и, задрав голову, стала внимательно разглядывать.

Первым заговорил мальчик в шерстяной безрукавке:

— Вы лётчик?

Алексей отрицательно покачал головой и объяснил, что он пехотный офицер, после чего другой ребёнок тут же захотел знать, за что тогда дали Звезду.

— За выполненную работу.

— Какую?

— Военную.

Первый мальчик прищурился и с явным пониманием уточнил:

— Секретную?

— Секретную.

Этого ему оказалось вполне достаточно. Секретная военная работа объясняла всё сразу и, что ещё важнее, позволяла немедленно придумывать любые подробности самостоятельно.

Высокий худой подросток некоторое время рассматривал Алексея, затем спросил совсем другим тоном:

— Вы много немцев убили?

Орлова с тревогой посмотрела на Штурмина, но тот ответил спокойно:

— Много.

— А страшно было?

— Иногда.

Подросток нахмурился, будто такой ответ несколько нарушал привычную картину.

— Героям тоже страшно?

— Герои не отдельная порода людей, — Алексей говорил совершенно буднично, словно объяснял, зачем зимой носят рукавицы. — Страшно бывает всем. Просто человек всё равно делает то, что нужно.