Книга Без страха и упрёка 2, страница 47 – Андрей Земляной

— Самолёт! — сообщил Семён.

Сначала гул почти терялся за стрельбой, затем стал отчётливее. «Ли-2» подходил с востока, держась низко над лесом.

— Фонари! — приказал Тихонов.

Семён, Катерина и Энрико выставили три «Штурма» в форме буквы «Т». Шторки ограничивали свет, и узкие белые лучи были хорошо заметны сверху, не освещая само поле.

Самолёт вышел из-за леса. Бортовые огни мигнули дважды.

Семён ответил одной длинной вспышкой.

«Ли-2» прошёл над площадкой, не снижаясь, затем лёг в пологий разворот. Экипажу требовалось осмотреть поле, определить направление ветра и убедиться, что на полосе нет ям, поваленных деревьев или людей.

— Собирай, — приказал Тихонов.

Энрико и Катерина сразу погасили свои фонари и побежали к канаве. Семён оставил средний луч ещё на несколько секунд, пока самолёт заканчивал разворот, затем поднял «Штурм» и убрал его под куртку.

— Все три у меня, — доложил Сулакшин, укладывая фонари рядом с радиостанцией.

— Борис, прижми дорогу, — приказал Тихонов. — Виктор, ставь дым.

Копытин бросил две дымовые шашки у западной кромки поля. Ветер потянул дым поперёк дороги, закрывая группу от немцев, но не мешая заходу с юго-востока.

Самолёт появился над деревьями уже на посадочном курсе. Посадочные огни вспыхнули в последний момент. Колёса ударились о землю, машина подпрыгнула, снова коснулась поля и покатилась к северному краю.

Боковая дверь открылась ещё до полной остановки.

— Пленных в самолёт! — приказал Тихонов.

Энрико и Алексей подняли Беккера. Сивцова повели Борис и Катерина. Семён забросил в грузовой отсек радиостанцию, затем передал бортмеханику мешки с документами и три собранных фонаря. Виктор поднялся следом, придерживая оружие и сумку с инструментами.

Немцы попробовали выйти из дыма.

Сарик дал длинную очередь над дорогой и заставил их снова лечь. Тихонов и Алексей отходили последними.

— Все? — крикнул бортмеханик.

— Все! — ответил Степан Григорьевич.

Дверь закрылась. Двигатели взревели, самолёт развернулся и побежал по неровному полю. У северного края он оторвался от земли, прошёл над кустами и начал набирать высоту.

Немцы стреляли вслед, но расстояние быстро росло.

В грузовом отсеке никто не разговаривал. Беккер лежал у борта со связанными руками. Сивцов сидел на полу, опустив голову. Семён придерживал ногами мешки с добычей, Катерина проверяла царапину на щеке Бориса, появившуюся от острой ветки.

Тихонов прошёл в кабину и вернулся через несколько минут.

— Идём сейчас на аэродром подскока, — сообщил Степан Григорьевич. — Там заправка, затем домой.

Новый германский министр юстиции, палач фон Тирак с невиданной жестокостью подавляет малейшее проявление недовольства в стране. Ежедневно гитлеровская судебная машина выносит тысячи жестоких приговоров тем, кто выражает недовольство войной и фашистским режимом. Только за первую половину октября суды Мюнхена вынесли более 200 каторжных приговоров «за неверие в победу Германии». В Гамбурге за последнее время арестовано и брошено в тюрьмы и концентрационные лагери более 600 рабочих.

Из сводки СовИнформБюро от 30 октября

Имена

Беккера и Сивцова доставили в Москву порознь.

Сивцова увезли сразу после посадки. Бывший советский офицер, добровольно перешедший к немцам и возглавивший ложный партизанский отряд, целиком относился к ведению НКВД. Вместе с ним государственная безопасность получила списки местных агентов, доносчиков и жителей, уже переданных немцам.