Книга Без страха и упрёка 2, страница 121 – Андрей Земляной

— И что происходит?

— Мы получаем пользу, — ответил Берия. — Не обещания пользы и не красивые рассказы. Настоящую, вполне измеримую пользу, а где-то даже сверхпользу. Гот сидит у нас. Ведель сидит у нас и дал бесценную информацию. Немецкие ложные отряды и их система связи вскрыты. Скорцени теперь тоже сидит у нас. Разведгруппы получили не снаряжение и связь, а новую тактику которыми уже пользуется в бою. Оружейники, связисты, Карбышев, все работают. Теперь вон, авиационные специалисты и химики впряглись. И каждый раз выясняется, что очередная странность Штурмина имеет любопытное свойство, превращаться в вещь, которой через несколько месяцев начинает пользоваться армия, разрешая многолетние завалы.

Меркулов медленно кивнул.

— Если всё по объёмному заряду подтвердится, вещь действительно получится серьёзная.

— Вот именно, — сказал Берия. — А теперь представьте, что это немецкий агент. Берлин отдаёт нам новый принцип боеприпаса, позволяющий эффективнее выжигать немецкую пехоту из траншей и укрытий, затем подбрасывает идею бомбы, способной пробивать их бетонные убежища и заодно помогает сделать разведчиков менее заметными, лучше вооружёнными и нормально связанными между собой. После чего этот агент лично участвует в захвате немецких генералов и офицеров разведки.

— Звучит глупо, — заметил Меркулов.

— А для немцев — весьма печально, — добавил Берия.

Он встал, прошёл к окну и, немного отодвинув штору, посмотрел на почти тёмный двор, по которому к подъезду одна за другой подходили машины. До рассвета оставалось немного времени, и здание уже жило утренним темпом, потому что через несколько часов каждому из вызванных к Сталину придётся объяснять, как немцы дошли до Волынского.

— Нино назвала его Робинзоном, — произнёс Лаврентий Павлович, не оборачиваясь. — Помните?

— Вы рассказывали.

— Тогда я решил, что сравнение красивое, но несколько женское. Теперь думаю, она попала точнее всех наших аналитиков. Он не демонстрирует знания ради демонстрации. Он каждый раз делает то, что ему понадобилось. Нужна связь — начинает возиться со связью. Нужен автомат — лезет к оружейникам. Нужна разгрузка — рисует разгрузку. Столкнулся с бункерами — приносит Карбышеву новую бомбу. Видит раненого с распоротым животом — берёт инструменты и оперирует. Причём заметьте, Всеволод Николаевич, почти каждый раз он останавливается именно там, где кончается его знание. Он не пытается изображать конструктора авиационных бомб, если не умеет считать их устойчивость, и не лезет проектировать радиолампы, если этим должен заниматься институт. Он знает, что должно существовать, знает общий принцип и иногда знает результат, а дальше заставляет наших специалистов пройти дорогу, которую сам пройти не может.

— Откуда знает?

Берия отпустил штору.

— А вот это по-прежнему интересно.

Он вернулся к столу и сел.

— Только теперь ответ не стоит тех денег, которые мы можем за него заплатить.

Меркулов чуть нахмурился.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Допустим, мы его закроем и начнём выяснять всё по-настоящему. С пристрастием, специалистами, препаратами, перекрёстными допросами. Что получим?

— Возможно, ответ.

— Возможно, — согласился Берия. — Но скорее всего, человека, который больше ничего нам не даст. С высочайшей вероятностью, вообще мёртвого человека. Нино тогда хорошо сказала про часы, которые можно открыть молотком и зубилом. Открыть-то откроешь, только после этого они почему-то перестают ходить. А про людей, умеющих умирать по собственному желанию, мы знаем. И это как раз тот уровень подготовки который он демонстрирует.