Книга Без страха и упрёка 2, страница 117 – Андрей Земляной

Берия отложил лист и посмотрел на папку.

Пока всё ещё можно было считать набором удачных идей человека, необычайно хорошо знакомого с нуждами разведывательной группы. Даже если предположить, что где-то существовала неизвестная школа, подготовившая специалиста такого уровня, объяснение выглядело натянутым, но хотя бы находилось в пределах человеческих возможностей.

Дальше начиналось гораздо интереснее, но запутывалось окончательно.

Противобункерная бомба.

Лаврентий Павлович уже читал эти материалы, но сейчас снова задержался на схеме, где вместо привычного бомбового корпуса бочкообразной формы был изображён старый артиллерийский ствол, расстрелянный и непригодный для дальнейшей службы в орудии, но сохранивший достаточно прочности и массы, чтобы после сброса с высоты войти в грунт, выкрошить бетонное перекрытие в пыль и разорвав арматуру, взорваться не над бункером, а уже внутри или непосредственно под его полом. Сам Штурмин сразу оговорил границу собственных знаний: он давал принцип, общий контур инженерного решения и требуемый результат, тогда как все детали, подвеску, стабилизацию, взрыватель, режим сброса, расчёт проникновения и всё остальное должны были делать инженеры.

Карбышев эту границу оценил и Берия помнил его заключение.

Не изобретатель, пытающийся самостоятельно заменить целый институт, а человек, почему-то очень хорошо знающий, что именно должно лежать в истоке, и получиться в конце, и достаточно умный, чтобы не лезть в расчёты, которых не умеет делать.

Но рядом лежали материалы по второй разработке, и вот они уже заставляли смотреть на дело иначе.

Объёмный взрыв вещь известная. И шахтёрам и работникам элеваторов и всех тех, кто работал с горючей пылью. Разрушительные свойства такой пыли превышали обычную взрывчатку, но вот как доставить всю эту «радость» на головы противника никто не знал, и что вернее, не задумывался. А Штурмин предлагал по сути готовое решение, указав даже вещество, причём совсем не тривиальное, как начинку подобных боеприпасов.

Сначала авиационная бомба, затем предложение использовать тот же принцип в боевых частях реактивных снарядов для установок, которые вся армия уже привычно называла «Катюшами». Испытатели пока осторожничали с цифрами, специалисты отдельно предупреждали о зависимости от погоды, необходимости точного подбора режимов распыления и задержки подрыва, однако расчётное поражающее действие выходило настолько многообещающим, что работу развернули сразу по нескольким направлениям, и максимально форсировали, ведя исследования и испытания днём и ночью.

Берия дочитал заключение до конца и снова вернулся к первой странице.

Если это получится, немцам придётся переосмысливать само понятие укрытия, а точнее просто смириться с потерями.

Траншея, щель, блиндаж, подвал, весь участок обороны, где обычный фугас значительную часть энергии тратит на образование воронки, переставали защищать людей полностью. Объёмный взрыв буквально «затекал» во все щели убивая людей в укрытиях в бронетехнике и уж точно в окопах.

А если удастся быстро сделать боеприпас и дать его армии не когда-нибудь после войны, а через несколько месяцев, то речь пойдёт уже не о полезной игрушке разведчиков, а о средстве, способном изменить эффективность ударов на порядок, полностью решая вопросы пробивания глубоко эшелонированной обороны, не жизнями людей, а боеприпасом, будь он хоть тридцать раз золотым.