Книга Без страха и упрёка 3, страница 88 – Андрей Земляной

Манштейн некоторое время молчал, затем спросил, насколько быстро удастся восстановить хотя бы часть соединений, и Роммель ответил, что именно этим сейчас занимается вся армия, но часы, которые на это уйдут уже сломали весь график, им он предлагает вместо наступления встать в оборону.

— Конечно наступать мы всё равно будем, потому что другого решения командование нам не предложит, однако никакого серьёзного удара уже не получится, и мне хотелось бы, чтобы в ставке это понимали до того, как начнут спрашивать, почему дивизии с десятками формально исправных танков не продвигаются с расчётной скоростью.

Утром немцы всё-таки пошли вперёд, однако на севере наступление Моделя почти сразу начало распадаться на отдельные атаки, потому что одни соединения выходили вовремя, другие задерживались, третьим не хватало артиллерийской поддержки, а некоторые танковые подразделения добирались до советских минных полей раньше собственных сапёров. Подготовленная оборона при этом оставалась практически целой, поэтому каждый такой несогласованный удар попадал под массированный огонь артиллерии и противотанковых районов, которые ночью почти не пострадали.

На юге Роммель добился несколько большего, быстро перераспределяя транспорт, горючее, сапёров и артиллерию между теми частями, которые действительно могли двигаться, причём уже в первые часы началась и другая, совершенно не предусмотренная прежними планами работа: с машин без экипажей или с танков, требовавших серьёзного ремонта, снимали уцелевшие приборы наблюдения и прицелы, переставляя их туда, где имелись люди, рабочий двигатель и ходовая часть. Несколько внешне почти целых танков становились донорами для одного, ремонтники вместо привычного восстановления повреждений занимались срочной сборкой боеспособных машин из нескольких уцелевших, и утренняя цифра потерь продолжала меняться даже там, куда русские больше не сбросили ни одной бомбы.

Отдельные немецкие группы сумели вклиниться в первую полосу обороны, однако прорыва не получилось, а любое замедление возле минного поля, переправы или узкой дороги теперь создавало новую проблему, поскольку машины неизбежно собирались плотнее и командиры, прекрасно помнившие ночные удары, немедленно начинали растаскивать колонны по лесам и соседним дорогам. При этом радиоподавление продолжало мешать управлению, поэтому приказ, который раньше передавался за несколько минут, теперь иногда приходилось дублировать по телефону, через посыльных или мотоциклистов, и вся эта осторожность, необходимая для сохранения людей и техники, постепенно съедала скорость наступления.

К вечеру первые подробные сводки легли на стол в Москве, и Сталин встретил сообщения о больших германских потерях значительно спокойнее многих штабных офицеров, поскольку слишком хорошо помнил сорок первый год, когда уничтоженные в донесениях немецкие танки через несколько дней снова появлялись перед соседней армией. Поэтому после доклада Василевского его интересовало прежде всего, продолжают ли немцы наступать и приходится ли советским фронтам расходовать подготовленные резервы.

Василевский объяснил, что на северном фасе операция уже совершенно не похожа на первоначальный немецкий замысел, тогда как на юге Роммель сумел довольно быстро привести часть армии в движение и местами добиться продвижения, однако общий темп значительно ниже ожидаемого, а немецкие войска пока завязли в первой линии обороны. Жуков, до этого молча рассматривавший карту, добавил, что именно это и следует считать главным результатом ночи, потому что число уничтоженных машин само по себе ещё ничего не говорит о том, насколько далеко противник способен пройти завтра.