Книга Без страха и упрёка 3, страница 30 – Андрей Земляной

Маннергейм смотрел на транспортник уже без прежней иронии, и Алексей понял, что эта машина впечатлила маршала сильнее самой засады. Нападение можно было объяснить ошибкой охраны и внезапностью, появление русской группы — удачей, однако транспортный самолёт, пришедший точно к сроку на заранее проверенное лесное озеро в глубине Финляндии, означал, что за несколькими людьми с автоматами стояла куда более серьёзная организация.

Возле трапа Маннергейм остановился и неожиданно спросил фамилию офицера, который первым подошёл к его машине.

— Штурмин, господин маршал, Алексей Штурмин, — представился он, уже собираясь подниматься следом.

Маршал замер лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы Алексей заметил узнавание.

— Значит, именно тот Алексей Штурмин, о котором немцы говорят значительно чаще, чем вы, вероятно, представляете.

— Надеюсь, говорят плохо, иначе придётся признать, что я где-то недоработал.

— Можете не беспокоиться, господин Штурмин, говорят обычно не просто плохо, а очень плохо и весьма подробно, поэтому ваша репутация ожиданиям соответствует полностью.

— Тогда всё идёт так, как и задумывалось, господин маршал.

В самолёте Маннергейм уже прямо спросил Тихонова, действительно ли они направляются в Москву и следует ли понимать это как встречу со Сталиным, на что тот ответил, что Москва в маршруте присутствует совершенно точно, а о составе встречающих Генеральный штаб группе почему-то докладывать не счёл нужным. После этого маршал повернулся к иллюминатору и до самого аэродрома больше вопросов не задавал.

Москва встретила их совсем другим холодом, городским, тяжёлым, смешанным с дымом котельных, автомобильными выхлопами и угольной гарью. Маннергейма с аэродрома посадили в закрытую машину, дали горячий чай и только после короткого отдыха повезли дальше, не называя маршрута, хотя после первых знакомых улиц он и сам уже прекрасно понимал направление.

Когда автомобиль остановился во внутреннем дворе Кремля, маршал вопросов больше не задавал, потому что Москву знал хорошо и почти тридцать лет прослужил той империи, частью которой когда-то был этот город. Коридоры, тяжёлые двери и русская речь охраны воспринимались странно знакомыми, будто его вернули в давно закрытую часть собственной жизни, только обстоятельства возвращения были такими, каких даже Маннергейм никогда не мог себе представить.

В кабинет его ввели без наручников и демонстративной охраны; Сталин стоял возле большого стола с картой, Берия сидел немного в стороне, рядом находился Молотов, а отсутствие переводчиков, стенографисток и военных сразу показывало, насколько узким собираются оставить этот разговор.

Сталин несколько секунд рассматривал вошедшего, затем указал на кресло и предложил садиться, заметив, что в семьдесят пять лет подобные путешествия способны утомить даже человека с хорошим здоровьем.

— Должен признать, господин Сталин, способ пригласить человека на переговоры вы выбрали довольно своеобразный, хотя теперь мне хотя бы понятно, почему никто не прислал официального письма, — ответил Маннергейм, устраиваясь в кресле.

Сталин тоже сел и принялся неторопливо набивать трубку.

— Если бы мы пригласили вас письмом, немцы наверняка захотели бы вмешаться, а мне как раз не хотелось обсуждать этот разговор с Берлином, поэтому сегодня будем считать, что никакого официального приглашения вообще не существовало.