Книга Герцогиня-попаданка. Хозяйка заброшенных земель, страница 153 – Адриана Вайс

Алина.

Ее упрямый, вздернутый подбородок, когда она отказалась возвращаться в свой мир. Ее глаза, в которых смешивались страх и несгибаемая решимость. Ее смех, такой редкий и оттого такой ценный. Ее странная шутка про «ответственность размером с дирижабль» в самый напряженный момент.

Если этот жирный, трусливый слизняк посмел причинить ей вред… если из-за его жадности и тупости с ее головы упадет хотя бы один волос… я на том же месте разорву его на куски. Лично.

Я сожгу его жалкие земли дотла, так, чтобы на них веками ничего не росло. Я заберу все, что у него есть, и присоединю к своим владениям — не потому, что мне это нужно, а просто потому, что он посмел коснуться того, что я вознамерился защитить.

И это чувство — не просто холодная обязанность, как было с Айлин. Ее я защищал потому что таков был мой долг перед собственным наследием. Это была отстраненная, прагматичная необходимость.

А в случае с Алиной, это… другое. Совершенно другое.

Здесь завязано искренне, кружащее голову желание защитить ее саму, ее свет, ее упрямство, ее невероятную жизненную силу, которая каким-то чудом пробивается даже сквозь толщу интриг, предательства и ненависти, в которые она угодила.

Алина уже прошла через этот ад по вине моего кузена Мариуса. Она столкнулась с ложью и подлостью нашего мира. И я не позволю, чтобы подобное повторилось.

Я не позволю, чтобы еще какая-нибудь мразь посмела заставить ее страдать.

Алина сильная. Уверенная в себе. И, возможно, она бы справилась со всем сама. Но я хочу уберечь ее от этой грязи. Хочу, чтобы она видела не только отвратительность этого мира, но и его красоту.

Потому что она… она этого достойна.

Достойна только лучшего.

Я выхожу во внутренний двор замка. Холодный весенний воздух бьет в лицо, немного остужая внутренний пожар.

Мои «Серебряные Когти» уже здесь. Четверть сотни моих лучших воинов. Четверть сотни драконов в человеческом обличье, одетых в темную, переливающуюся, как лунный свет на воде, чешуйчатую броню.

Они стоят в идеальном строю, молчаливые, смертоносные. Они видят меня, чувствуют мою волю, и в их глазах уже загорается внутренний, драконий огонь.

Корвус стоит во главе отряда.

Он уже готов, его рука привычно лежит на эфесе меча.

— Все готово, ваша светлость! — чеканит он, — Мы ждем вашего приказа!

Рейнар

Я еще раз обвожу взглядом свой отряд и внутри меня разгорается гордость, смешанная с горечью.

Сейчас, после вероломного удара в спину от Мариуса, я как никогда понимаю ценность истинной преданности. Предательство моего кузена вскрыло гнойники, о которых я и не подозревал — оказалось, что целые гарнизоны стражи, некоторые капитаны, которых я считал надежными, были подкуплены, их лояльность — не более чем товар.

Сейчас во дворце идет жесточайшая чистка. Допросы, аресты, полная перетряска всей командной структуры.

Это жестокая, но необходимая операция по удалению раковой опухоли. И пока она не закончена, я не могу доверять никому. Никому, кроме Корвуса и этих двадцати пяти драконов, стоящих передо мной.

Мои когти. Мое пламя. Моя последняя, самая надежная линия обороны.

Я открываю рот, чтобы отдать приказ, который поднимет нас в небо и обрушит всю нашу ярость на жалкие силы барона Вилфорда.

Но слова застревают у меня в горле.