Книга Мятежная вдова. Тайна флибустьера, страница 95 – Яна Смолина

— В таком случае, господа, это проделки злых духов, – полицейский с хлопком закрыл блокнот. – Но в эту чепуху я не верю и вам не советую. Если что-нибудь узнаете, сообщите в отделение.

Он коротко поклонился мне и, отдав честь, развернулся и зашагал к калитке.

Суматоха разразилась нешуточная. Никто даже мысли не допускал о предателе среди работников фабрики. Как и я. Зато версия с чертовщиной казалась вполне реальной в свете последних событий. И у меня даже сомнений не оставалось, кто был причастен к случившемуся.

После того как рассеялся дым и осела копоть, мы с нескрываемой скорбью отправились оценивать ущерб, нанесённый огнём.

Круглое окно требовало замены, почерневшие стены – чистки, а обгоревшая мебель и дверь – восстановления. Восстановления требовали также и документы, превратившиеся в пыль. Но чего бы ни происходило, я рассылала хвалу небесам. Ведь могло быть хуже.

Фердинанд и Лукас взялись вынести во двор то, что осталось от стола. Следом за ними, прихватив в каждую руку обугленное кресло и почерневший стул, двинулась Зоуи.

Мы с Мартином остановились возле обгоревшего стеллажа, в котором кое-где виднелись стопки пепла, бывшие прежде толстыми папками с бумагами.

— Ну и что вы думаете обо всём этом, Мартин? – тихо спросила я.

— В историю с предательством я не верю. Наши не могли.

— Согласна.

— А что думаете вы?

Я тяжело вздохнула, прежде чем заговорить.

— Вам известно, что пансион Фриды распустили?

— До меня доходили слухи, но я не поверил.

Покосилась на мужчину исподлобья.

— Не может быть, – ахнул он. – Как вам это удалось?

— Не мне. Это всё сеньор Диего Борджес. Он посодействовал справедливому исходу.

Я быстро спрятала глаза, унимая волнение. Почему-то даже простое упоминание этого человека заставляло сердце биться чаще.

— Фрида не дура. Она всё поняла и, полагаю, решила отомстить.

— Но никто не видел здесь чужаков сегодня. А пожар из ниоткуда не взялся бы. Я смею предположить, что ваза, стоявшая на окне, могла стать причиной пожара. Солнце сейчас долго стоит на нашей стороне, и линза из толстого стекла вполне способна была бросить случайный луч на какой-нибудь забытый листок бумаги. Всё возможно.

— Всё возможно, – повторила я. Но теперь самое логичное и научно обоснованное из объяснений проигрывало тому, во что сложно было поверить.

— То есть сеньор Борджес поучаствовал в судьбах несчастных? – спросил Мартин, задумчиво вглядываясь в лопнувшее от огня закопчённое окно. Там, вооружившись топором и оголившись по пояс, Фердинанд рубил стол, который теперь мог сгодиться только на растопку. Я тоже уставилась на него. Но без каких-либо чувств. А когда мужчину окружили швеи, даже ревности не испытала.

Он был хорош. Такой красивый, статный, сильный, всегда готовый прийти на помощь. Но сердце моё не ёкало. Совсем. Хоть я и приняла сложное решение. Обратного пути нет. А феерию гормонов и влюблённые вздохи оставим для молодых и наивных.

— Да, он поучаствовал, – проговорила я, наблюдая, как Зоуи повалила в кучу других сожжённых предметов стул и кресло, упёрла руки в боки и, отстранив остальных, завладела вниманием мужчины с топором. Они что-то обсуждали оживлённо и, казалось, Гаспаро пытался в чём-то её убедить.

Мартин чуть слышно усмехнулся и проговорил: