Книга Соседские войны, страница 21 – София Чар

— Это еще почему? — возмутилась она.

Вместо ответа я со смешком вручила подруге папку с отчетом по ее летней практике. Раскрытая на странице с играми, которые она должна была бы проводить с детьми, папка живо заинтересовала меня аккурат после того, как я все же вышла из ступора.

— Ну, и что не так? Игры на свежем воздухе, «Паровозик». Главное условие… — поперхнувшись, Дина рассмеялась, едва не выронив папку. — …все участники на коньках.

Едва выговаривая сквозь смех, Дина захлопнула папку, обняв ее.

— Летом, на коньках? Дина, ты — маньяк! — тоже не сдержав смеха, я просто выхватила макулатуру.

Да, пожалуй, иногда полезно разбирать старые записи — столько всего интересного можно найти! Но каким бы веселым это занятие не было, на него мы убили слишком много времени.

К моменту, когда мешки с хламом были укомплектованы на улице стемнело.

В который раз убеждаюсь, что бабки — зло. А сторожевые бабки — отдельный подвид зла травмоопасного. Какие там ужастики, какой экстрим? Попробуйте в темноте пройти с мешком за плечами мимо двора такой бабули! Получите и заряд бодрости, и ударную дозу иглоукалывания от самодельной метлы из чего-то колючего. Каюсь, «из чего», в темноте разглядеть не смогла, не до того было.

— Да, баб Клав, Маша это, Маша и Дина, мусор выносим! — спасаясь от второго прицельного удара метелки, рявкнула я.

— Кака Маша? — подозрительно уточнили из зарослей смородины.

Как залезла еще туда, кочерыжка?!

— Соседка ваша, Москаленко! — так же резко рявкнула я, чувствуя, как печет зад и ноет плечо под тяжестью мешка.

И все бы ничего, да где-то справа от меня то и дело раздавались звуки сдавливаемого хохота. Динка, зараза эдакая, никакого сочувствия к пострадавшему тылу!

— А, Дашкина доча? Так чё шляешься тут? Шастают тут всякие, шастают, отдохнуть бабушке не дают! — не прекращая ворчать, страж порядка захрустела ветками, возвращаясь в глубокую засаду.

Господи, когда уже ей исправят телевидение?! Бабка без телевизора — зло тройное.

Мрачно поправив мешок, я оглянулась на Дину:

— Изверг!

Надежда пристыдить негодяйку успехом не увенчалась, подруга в ответ расхохоталась, не сдерживаясь. Вот оно — сочувствие педагога! А еще биологов жестокими называют.

Казалось бы, зачем взрослому и образованному человеку бояться темноты? Но либо я недостаточно взрослый, или, может, не шибко образованный, но темноты я все же боюсь. Почти никогда ночью без телефона не выхожу, хотя обычно объясняю это тем, что просто не хочу споткнуться. Верят мне или нет, уж не знаю, но говорить, что от любого шороха у меня обычно волосы дыбом стают, не хочется. Вот оно, последствие детских страшилок.

Прогулка по сельским достопримечательностям ночью — вообще отдельная тема и отдельный удар по моей психике. Но деваться некуда и приходится идти, по пути вспоминая все деревенские легенды.

Зябко кутаясь в халат, я быстрым шагом обошла дом, возвращаясь под спасительную крышу. По дороге старалась даже головы не подымать. Еще бы — в прошлый раз, когда кота на крыше увидела, едва ежика не произвела, а ору-то сколько было… Хотя, где-то в глубине души я все еще считала, что это не совсем кот был…

Ай, ладно, после бутылки абсента чего не привидится. Но сейчас-то я трезвая, значит, все нормально. Надеюсь.