Книга Соседские войны, страница 20 – София Чар

Вот так и оставляй провиант без присмотра.

— Я не худею, а ограничиваю питание до необходимого. Смысл не есть вообще ничего вредного? Как по мне, можно, но понемногу. — нравоучительно протянула она и задумчиво прищурилась. — Хотя, может, с хлебом стоит завязать, может, хоть тогда мой жирок куда-то денется…

Зря я решила заменить хлеб глотком чая. Очень даже зря. Чай пошел не в то горло, и на минуту я выпала из беседы, просто подавившись.

— Дина, ткни мне пальцем, где у тебя жир, в каких местах? — мрачно осведомилась я, искренне пытаясь определить локализацию пирожковых отложений.

Попытка закончилась ничем, отложения проявляли чудеса мимикрии.

— Как «где»? Везде! Я, что, в зеркале не вижу? — возмутилась Дина, вызывая у меня острое желание избавиться от всех зеркал в доме.

— Ану ша! Не смотри больше в зеркало, и проблема решена. — вскинув руку, торжественно провозгласила я, взявшись собирать со стола опустевшую посуду.

Снова рассмеявшись, подруга отмахнулась от меня. В этом вопросе у нас всегда были диаметрально разные позиции, и сдавать свой пост не спешил никто.

Что может быть хуже сельскохозяйственных работ на даче? Вообще многое, но для меня апогеем адовых испытания была уборка. Только за зиму наше семейство и друзья семейства умудрялись захламить небольшой домик массой хлама «на потом». При этом на какое «потом» рассчитывали, отправляя сюда погнутое колесо, ящик пустых бутылок и одинокий сандаль, представляла я слабо. Каждый год, приезжая сюда, мы дружным отрядом переквалифицировались в геологов и проводили раскопки залежей бесценного хлама. Каждый год почти все дружно отправлялось на свалку, и каждый год проклятые залежи все равно восстанавливались общими усилиями династии Плюшкных.

— Диныч, а нам этот завал макулатуры сильно нужен? — тоскливо уточнила я, заталкивая в мешок коробку, набитую аккуратно уложенными фантиками.

Спасибо вам, дядя Валера, без этой пачки фантиков мы бы не выжили точно. Никогда и ни за что.

— Мария Львовна, это не макулатура, а методические наработки! — нравоучительно ответила она, но на стопку папок и тетрадей, сложенных на столе, покосилась как-то не шибко уверенно.

— Так не все ведь, вдруг часть из этих «наработок» устарели и не нужны? Устроим костер… — чувствуя, что предложение попало на благодатную почву, мечтательно протянула я.

Да-а-а, все годы учебы я лелеяла одну большую мечту: собрать все конспекты, папки, зарисовки, сложить их во дворе и сжечь. Под песни и пляски с бубном сжечь. Увы, мечта так мечтой и осталась. Заменять занятия у подрастающего поколения биологов со своими наработками оказалось достаточно удобно, и аутодафе для них пришлось отложить на неопределенное время.

— Хорошо, давай посмотрим, что можно выбросить. — не особо упорствуя, все же согласилась Дина.

Инициатива, как известно, наказуема. Это я поняла через час, когда уборка намертво загрузила, а стопка с «не трожь, пригодится» уверенно росла в противовес «ну, это можно выбросить». Отчаявшись отвоевать у Дины лишний листок, я плюнула на все и, забравшись на стол, раскрыла ближайшую папку.

Кто же знал, что именно она заставит меня по-новому взглянуть на подругу?

— Эм, Диныч, таки ты еще тот маньяк… — задумчиво протянула я, отвлекая подругу от разбора тетрадей.