Книга Время лохов, страница 94 – Игорь Безрук

Нина от пива раскраснелась, а от услышанного оживилась:

— Он у меня во всем такой: нигде не пропадет!

Я ничего ей на это не сказал.

— Почему же ты не остался? — резонно спросила Люся, на что я ответил, что не так ловок, как Грицай, и не так много зарабатывал, чтобы в одиночку тянуть съемное жилье да еще надеяться чего-нибудь накопить.

— Да, но можно было Генке не съезжать, жить вдвоем — вдвоем оно всегда легче, чем одному. Я просто не понимаю его, — сказал Мишка.

— Ну, это его решение. Он ехал в Питер, чтобы заработать, осуждать ли мне его? — сказал я.

— О чем ты говоришь? Тут и речи никакой нет об этом, просто жить одному, любому ясно, не то, что вдвоем.

— А я вот нисколько не удивляюсь такой причуде, — весело воскликнула Нина. — Генка у меня парень самостоятельный.

— Еще какой! — сыронизировал, поднимаясь, Сигаев. — Пошли, Диман, подымим, что ли, немного.

Мы вышли на лестничную площадку.

— Ну, расскажи теперь, что на самом-то деле было. Я ведь Генку знаю, как облупленного. Знаю прекрасно и тебя. Что-то не поделили?

— Да что нам было делить? — хмыкнул я. — Я уехал совсем по другой причине. Квартиру мог бы тянуть и один, но не заладилось с хозяевами базы, а искать что-то другое в Питере, — что журавля в небе ловить.

— Ну, тебе виднее, — произнес Мишка и затянулся; выпустив дым, сказал:

— Я хотел с тобой еще кое о чем поговорить. Мы с Люсей решили ребенка после рождения покрестить. Кумом пойдешь? Кумой согласилась быть Нина. Как ты? Уважь нас, пожалуйста, не откажи.

Я удивленно посмотрел на приятеля. Ясно как днем, что Мишка долго не задумывался, кого взять кумом. По старой дружбе я ему вряд ли бы отказал, но с другой стороны: какой я крестный? Совсем никудышный!

— Ну ты даешь: крестный — это ж почти второй отец! Своего воспитать и поставить на ноги дашь ума, а уж чужого! Не знаю…

— Да ладно тебе, это раньше все по-другому было, а сейчас… Я своих крестных с трудом помню, можно сказать, совсем не знаю.

— Я тоже. Но вот сестру мою двоюродную крестные никогда не забывали: что на праздники, что на дни рождения всегда наведывались, гостинцы приносили. Я в этом отношении крестным буду совсем никаким.

— Да брось, что ты все прибедняешься! Решайся, у тебя еще есть время подумать. Только не затягивай с решением — крестный нашему малому все равно понадобится.

— Ладно, подумаю, — пообещал я.

Вернулись. Мишка, увидев приличное убавление в копченой стае, с порога набросился на девчат:

— Эй, эй, гляди, что творится! Вы про пиво совсем, что ли, забыли? Или нам прикажете снова за рыбой бежать?

— Да ладно тебе, Мишка, — кинула Люся в ответ, — хватит и вам, чего развыступался!

— Поменьше мечите — коренные запорите! Падай, Диман, хлебнем еще по пивасику, — плюхнулся на свое место Сигаев.

Разговор опять закрутился вокруг Питера.

— Чем вы там еще кроме работы занимались? — спросила неугомонная Люся. — Были ли где?

— Гуляли по центру, если позволяло время, сходили в Кунсткамеру, в Зимний, прогулялись по Петропавловке.

— Да ладно! — вырвалось у Нины. — Чет я совсем не припомню, чтобы мой Генка рвался когда-нибудь в музей.

Ну, про музей я, конечно, загнул — Нина хорошо знала своего мужа. Сказал ради красного словца, порадовать супругу. Порадовал.

— Нинок, ты чем недовольна? Генка приедет — не узнаешь: культурный станет — не приведи Господь! — подначил Нину Мишка, он обожал ее подначивать.