Книга Время лохов, страница 13 – Игорь Безрук

Сомнения снова одолели меня: наверное, зря я рассчитался, поспешил, не обдумал все до конца. Хотя, твердо решив уволиться, я знал, что не смогу дальше спокойно работать — не такой человек. С другой стороны, сознание того, что в любую минуту я способен хлопнуть за собой дверью, прибавляло мне духа и сил. Вот только Лида… Если на работе я мог вообще никому ничего не объяснять, то дома объяснить свои мотивы был просто обязан. Но что я скажу жене такого, во что бы она поверила? Что мне давно надоело унижаться, быть мальчиком на побегушках, игрушкой в чужих руках? В конце концов я просто хотел ни много ни мало остаться человеком, как ни пафосно это звучит, сохранить собственное достоинство. Как это ей донести?

За три прошедших дня я так и не смог подобрать верных слов. Но с другой стороны, почему, собственно говоря, я должен ей что-либо объяснять? Я все-таки мужчина, к тому же знающий цену настоящему поступку. А мое решение уволиться (кто будет отрицать?) — самый что ни на есть настоящий поступок. Вдобавок ее вечные мелочные придирки, постоянное нытье и стенания только отвращали меня от нее. Да, она еще моя жена, я окончательно к ней не остыл, но что-то, чувствовал, давно надломилось в наших отношениях, что-то треснуло и стало распадаться на кусочки. Я все реже и реже испытывал обратную связь с ней, реже и реже ощущал ее тепло, ее душевное тепло, в которое когда-то, убегая от реального мира, погружался с головой, в котором растворялся и отдыхал.

Порой мне казалось, что она только питается моей энергией, ничего не давая взамен. А от этого, я считал, моя душа черствела, становилась грубее, безразличнее…

В последнее время я с трудом понимал, что нас связывало, что было между нами: любовь, страсть, привычка? Сейчас я не мог однозначно ответить. Любил ли я Лиду? Без сомнения. Я никогда не был корыстным человеком, всегда следовал зову своего сердца. Я хорошо помнил те минуты, когда мне ее не хватало, когда я сильно хотел быть рядом с ней, держать ее за руку, обнимать, бродить с ней по улицам, разговаривать ни о чем или просто молчать. Конечно же, это была любовь. Есть ли она теперь? Теперь я больше не испытывал таких желаний и зачастую прекрасно обходился без Лиды. Значит, больше не любил ее? А может, никогда не любил?

Страсть… Я знал и ее. Безумие, разрывающее сердце на клочки, выносящее мозг. Ураган, тайфун, цунами — родственные стихии любовной страсти. Эта бестия, суккуб, охватывает тебя целиком, подчиняет без остатка, разъедает изнутри, пока ты не удовлетворишь ее, не успокоишь.

Страсть творческая, когда бродишь, как безумный, пока не выпишешься. Страсть животная, которую именуют похотью. Что происходит с тобой, когда она возникает, — непонятно. Тебя просто испепеляет внутренний жар, ты больше не можешь думать ни о чем другом, все желания сосредотачиваются на одном: сгореть в этом пылающем огне, как Эмпедокл в раскаленной Этне.

Ее звали, как мне помнится, Мариной. Столовая НИИ, в котором я, студент выпускного курса, делал преддипломный проект. Она стояла у раздачи, я только вошел. Она взяла тарелку с полки, поставила на свой поднос, глянула на меня. В ту же минуту словно тысячи иголок впились в мое тело, я словно в одно мгновение потерял себя, машинально взял обед, сел за столик, поел, не ощущая вкуса. И пока ел, ни на секунду не сводил с нее глаз.