Книга Надежда и отчаяние, страница 47 – Егор Букин

Я молчал больше десяти минут.

«Даш, все хорошо. Не беспокойся. Просто я немного устал, вот и все», – написал я и захлопнул крышку ноутбука.

Следующие полчаса я сидел и безжалостно жег свое горло и желудок алкоголем, практически не закусывая. Думаю, таблетки нельзя считать закуской… Потом покурил на балконе и рухнул на диван, даже не став его разбирать. Да, я устал. Устал от жизни.

Я совсем не привык к толпе и старался по возможности большого количества людей, особенно незнакомых, избегать, из-за чего и пришлось так долго обдумывать приглашение Щеголева. Но даже несмотря на мою нелюдимость, граничащую порой с антропофобией, я все-таки согласился прийти на фестиваль молодых авторов, который по чистой случайности решили провести в нашем городе.

Перед этим я, множество раз все передумав, все-таки выложил свой рассказ в сеть. И даже отправил его в несколько журналов.

В кой веки раз я относительно неплохо себя чувствовал, отчего настроение само собой улучшилось. А когда хорошее настроение – и умирать не хочется. Сегодня я даже понравился самому себе в зеркале (явление крайне-крайне редкое) – это знак безусловно хороший. Я ходил по комнате из стороны в сторону, чуть ли не каждую минуту доставая телефон и смотря на время. Руки уже заметно похолодели, а подмышки вспотели. Ненавижу ждать. Ненавижу опаздывать. Более того я даже вовремя приходить не очень-то люблю, отчего всегда стремлюсь прибыть к месту назначения минут на пять-десять пораньше. Вот наконец короткий звонок уведомления. «Я выхожу», – писал Щеголев. Наконец-то. Он всегда придерживался одного правила: зачем выходить раньше и соответственно так же приходить, если можно выйти чуть ли не впритык и опоздать всего на минутку?

Приехали мы ровно к назначенному времени. Руки вспотели; ступи покрылись льдом. Я, кажется, понял почему не люблю приходить ровно к назначенному времени – все уже собрались, и, когда открываешь двери, взгляды десятков человек приковываются к тебе. В такие моменты мне кажется, что с моим лицом явно что-то не так, отчего я еще больше начинаю нервничать и автоматически поправлять какой-то элемент одежды на себе, например, перчатки, натягивая их по очереди то на одну, то на другую руку. Впрочем, такое со мной происходит не только в местах большого скопления людей, но и на любой улице, когда какой-либо человек смотрит на меня больше двух секунд. В этот раз моя странность, кажется, зашла дальше обычного, отчего я так сильно натягивал перчатку, что, казалось, она вот-вот прорвется в районе кончиков пальцев. И было из-за чего! Практически все люди, собравшиеся вокруг небольшой сцены в парке, периодически косились на меня, рассматривая. На ногах невероятно тяжелыми гирями повисло чужое внимание, а во всех мышцах появилось ощущение одеревенелости, из-за чего двигать ими было очень неловко. «Успокойся, успокойся. Я спокоен. Я спо-ко-ен», – мысленно пытался я себе внушить, но все было тщетно. Тогда я решил использовать технику дыхания, о которой где-то когда-то прочитал. Вдох-задержать дыхание-выдох-задержать дыхание. И так до победного спокойствия. Кто бы мог подумать, но это тоже не сработало! Еще и успокоительное тут не выпьешь! Я начал ощущать, что вновь медленно погружаюсь в печаль. Благо, до конца я в это состояние окунуться не успел, так как подошел молодой человек лет двадцати шести на вид. Плотное телосложение, черные волосы с мокрой челкой и усы.