Книга С милым рай в шалаше, страница 71 – Калина Ясина

— Алина, девочка моя, я отвечу тебе на твой вопрос, если ты ответишь на мой. — И смотрит мне в глаза серьёзно и с ожиданием. — Вы с Семёном вместе? Вы встречаетесь?

— Нет, — так же тихо шёпотом ответила я.

Судорожный вдох и долгий выдох, закрытые глаза и с силой сжатое одеяло на моих коленях. После этого Андрей стал дышать ровнее.

— Алина, я отказался. Мне никто не нужен, кроме тебя. Я только тебя хочу. Очень сильно, Алин.

Я наклонилась к нему, коснулась своим лбом его лба, всхлипнула, потому что катятся слёзы.

— Я тоже, Андрюша, милый. Только тебя, сильно.

Не знаю сколько мы так просидели, но Андрей встал и сказал.

— Давай спать, милая, через два часа на работу.

И ушёл в своё кресло. Я легла удобно и вправду уснула. Видимо, успокоилась после признания Андрея. Да и я сама во всём призналась. И такой тяжёлый день был…

АНДРЕЙ

ПОЧТИ ДЕТЕКТИВНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ.

— Давайте, вставайте, лежебоки. Всю ночь мне тут смехопанараму крутили, телевизер не надо. Завтрак уже на столе. Ешьте, давайте, и по работам.

Это разносится с кухни громко и грозно. А потом ближе, уже в комнате.

— Детки мои любимые, просыпаемся, просыпаемся. Надо вставать, на работку пора, завтрак стынет, — и всё это с такой любовью, прям патока льётся.

Как уснул, не помню. После того как мы с Алиной признались, что хотим друг друга, сильно хотим, то успокоился и уснул. Тяжёлая была ночь. Я очень испугался, что девочку мою убили. Но нет, вон, смотрю на неё, зевает и потягивается. Живая и моя.

Внутри чувство полёта, улыбку на лице не контролирую. Встал на ноги, тоже потянулся и подошёл к Алине. Взял за руки, помог встать с дивана и обнял за талию, а она продолжает потягиваться, прижимаясь ко мне ближе. Заводит.

— Не выспалась, малыш?

— Угу.

— Может, ну её, эту работу. Пойдём ко мне, я печь затоплю, и дальше спать ляжем.

— Угу, — положила мне голову на плечо и дальше спит.

Я держу её в своих руках и глажу по голове. Такая милая, такая сладкая.

— Пойдём завтракать?

— Угу.

Я поднял её лицо за подбородок и чмокнул в губки. Она заулыбалась и открыла глазки. Ну не милота разве?

Умылись, сели за стол. Тётя Маша над нами смеётся.

— Ну, наконец-то, вы поговорили и всё выяснили. А то смотреть на вас страшно было. Ходите оба и страдаете. Давно бы уже договорились. Алина, а чувствуешь себя как, с головой что?

До завтрака я как раз помог Алине сменить повязку на пластырь. Рассечение небольшое, затянулось быстро. Она не хотела пугать народ перебинтованной головой.

— Всё хорошо, баб Маш, как будто ничего не было. Такие вкусные оладьи, обалденно вкусные. Спасибо за завтрак.

Я тоже поблагодарил теть Машу. Теперь мне надо с Алиной поговорить. Ночью уже не стал задавать этих вопросов, хоть чуть отдохнула. Оделись и вышли на улицу.

— Ты сразу в больницу, или сначала домой зайдёшь? — спросил её, взяв за руку, в другой руке у меня сумки Алины.

— Домой надо зайти, посмотреть, что с печкой.

— Пошли, провожу, и давай поговорим. Меня беспокоит то, что тебе подкидывают всякую… гадость. Кто-то намеренно тебе пакостит. Я такого раньше не замечал, по крайней мере, не слышал о таком. И то, что тебя ударили по голове, это не просто так.

— Да, наверное. Мне на что-то намекают? Я не уверена в том, что меня прям убить хотят, просто припугнуть, может. Но кто и зачем? Не пойму. Я никому ничего плохого не делаю. Наоборот, стараюсь всем помочь.