Книга С милым рай в шалаше, страница 67 – Калина Ясина

Расстёгиваю шубку, прикладываю палец к шее — живая. Ухо к сердцу — стучит. Снял шапку, осматриваю голову. Над ухом рана, но череп не проломлен, рассечено просто. Крови не много. Закутываю её обратно и в машину на заднее сиденье. Вещи её тоже положил в машину.

К себе везти не могу, в доме холодно. Разбужу тётку, она заодно поможет. Подъехал к её калитке, захожу в дом, она уже встала.

— Теть Маш, помоги, Алину кто-то ударил по голове. У меня дома не топлено.

Она ринулась за мной, причитая и молясь. Я отдал ей сумки Алины, а сам подхватил девушку на руки. Тётя Маша открывает двери, я несу Алину в зал и осторожно укладываю на диван. Снимаю тихонько верхнюю одежду, шапку и ещё раз осматриваю голову. Рана только одна, не глубокая. Тётка уже принесла полотенца и тёплую воду. Рану промыл. В Алининой медицинской сумке нашёл перекись и бинты. Обработал и перевязал.

Надо посмотреть, нет ли ножевых? Крови на теле нет, но вдруг. Стал её раздевать и ощупывать.

— Нет, ран больше нет, — выдохнул, — почему же ты не приходишь в себя, Алина? Алина, девочка моя, очнись, пожалуйста, посмотри на меня, милая.

Я держу её лицо в своих руках и с ума схожу. Я хочу, чтобы она открыла глаза.

Укрыл её тёплым одеялом. Сколько она пролежала на земле? Ещё мороз сегодня.

— Теть Маш, у вас носки шерстяные есть? Дайте. Я сейчас Алине ноги разотру и одену.

Растёр ноги, такие холодные, натянул ей носки. Растираю руки, грею своим дыханием, целую их и смотрю на мою девочку. Всё ещё без сознания.

Нашатырь! Нашёл, поднёс к носу. Ух, очнулась.

— Алина, девочка моя, посмотри на меня. Ты видишь меня? Алина. Скажи что нибудь.

— Что со мной? Где я?

— Я на дороге тебя нашёл, к теть Маше принёс. Ты помнишь, что с тобой случилось?

— Я шла в больницу.

— Зачем, милая?

— Ночевать там хотела остаться.

Я смотрю на неё вопросительно, держу за руку и глажу большим пальцем ладошку. Тётя Маша тоже смотрит на Алину, заглядывая из-за моего плеча. Алина морщится и облизывает сухие губы. Тётя Маша кинулась за водой, а уже я напоил мою девочку. Она напилась и сказала.

— Я не могла печь растопить, она никак не хотела разгораться. А ещё на крыльце я нашла чёрную курицу с отрезанной головой и кровь везде.

— Что!? — спросили мы вдвоём с тёть Машей.

— Ладно, потом расскажешь. Как ты себя сейчас чувствуешь? Голова болит? Тебя тошнит?

— Андрюша, врач здесь я. Сейчас я себя отсканирую и выдам диагноз… У меня лёгкое сотрясение. Всё хорошо.

— Ничего не хорошо, ты долго была без сознания. Я не мог привести тебя в чувства, пока не дал нашатырь.

— Да я просто спала, не переживай. Я устала сегодня, поздно домой пошла, печь не смогла растопить, ещё из-за курицы расстроилась.

— Поэтому прилегла по среди улицы поспать?

— Нет. Я не сама легла, меня кто-то стукнул по голове и я отключилась.

— Так, поздно уже совсем. Вот твоя сумка, пей таблетки, какие надо, и не спи, вдруг правда сотрясение. Ложись удобнее, и болтать будем.

— Всю ночь?

— Всю ночь и следующий день, если понадобиться, Алина.

Она села на диване и прикрыла глаза, видно, голова кружится. Но таблетки нашла, я подал воды.

— Андрюша, на мне одежды много, я переоденусь, ладно?

— Конечно, давай, помогу, — я поднялся и подошёл к ней, чтобы помочь.

Алина смотрит на меня круглыми глазами в недоумении.