Книга Еще там есть собака, страница 16 – Кейли Лоринг

— Я офтальмолог. Специализируюсь на детской офтальмологии, но у меня общая практика.

Доктор Конрад. Конечно. Конечно, он врач. Конечно, он офтальмолог, а не тот врач, название которого легко произносится, как семейный врач или оптик.

— А. Ты работаешь с детьми. Отсюда и леденцы.

— Нет. Я просто люблю леденцы.

Я ищу на его лице подсказки. У него бесстрастное чувство юмора или вообще нет чувства юмора?

Кожа вокруг его глаз слегка сморщивается, края губ подергиваются вверх, и я получаю ответ.

Я усмехаюсь ему в ответ, осознавая, что мы наконец-то стоим здесь всего в нескольких сантиметрах друг от друга и смотрим друг на друга.

— Мне нравятся твои глаза, — говорит он.

Как будто делает простое заявление.

Даже диагноз.

Не могу сказать, это диагноз ему или мне, но эти четыре маленьких слова открывают что-то внутри нас обоих.

Я чувствую, что мои руки тянутся к его свитеру.

Его руки обхватывают мое лицо.

Я приподнимаюсь на цыпочки.

Он наклоняет голову.

И вот так Митчелл целует меня, как будто жаждал этого целую вечность.

Несколько секунд нерешительно, словно не может поверить, что это наконец-то произошло.

Настойчиво, в течение минуты или пяти, пока нам обоим не нужно вдохнуть воздуха.

За время, меньшее, чем отведенное на перерыв для вибратора, я каким-то образом открылась этому почти незнакомцу так, как не открывалась никому другому после моего бывшего парня.

Мужчина медленно отстраняется от меня, все еще держа мое лицо в своих больших, красивых руках.

Второй раз за сегодняшний вечер смущаюсь, потому что чувствую себя в безопасности, когда он вот так обнимает меня, а раньше я даже не осознавала, что чувствую себя небезопасно.

В районе моих икр раздается фырканье.

Мы оба смотрим вниз и обнаруживаем, что Агнес смотрит на нас сверху.

Мы оба отпускаем друг друга, наклоняемся, чтобы погладить ее, и сталкиваемся головами.

— Ай.

Он смеется, потирая мой лоб прежде своего.

— Ты в порядке?

— Нет. У тебя невероятно толстый череп.

— Так я слышал. Не такой пушистый, как у моей собаки. — Он поднимает Агнес и держит ее так, чтобы я могла уткнуться лицом в ее невероятную, милую мордочку.

— Привет. Я скучала по тебе. Ты скучала по мне?

Агнес лижет мой нос и область вокруг него около сорока семи раз, тем самым подтверждая, что она действительно любит меня больше, чем кого-либо другого на планете.

— Нам, наверное, пора идти, — бормочет ее приводящий в замешательство, твердолобый, многоличностный хозяин.

— О, да?

— Но мы хотели бы пригласить тебя к нам на рождественский завтрак завтра утром. Если ты свободна.

— О. Да?

— Да. Сигнал Wi-Fi там такой же сильный, если захочешь, чтобы это был рабочий рождественский завтрак. — Опять это нейтральное выражение, но он определенно смеется надо мной.

Я закатываю глаза.

— Ну, вообще-то, мне нужно сделать кое-какую работу.

— Так я и подумал. — Он опускает Агнес обратно на пол. — Эй. Не хочу сбегать от тебя или что-то в этом роде, ты сама справишься? Я имею в виду. Не до конца жизни, а до конца ночи?

Вот дерьмо. Это мило.

— Да. Конечно. Я буду в порядке.

— Просто ты мне нравишься, и я не хочу все испортить, двигаясь слишком быстро.

— О. Хорошо. Ладно. Ты мне тоже нравишься.

— Хорошо. — Он слегка ударяет меня по плечу. — Значит, увидимся завтра утром.