Книга Кошкин муж, страница 38 – Таня Балер

— Ты говорила, что папа с деревом работает. Если бы квартира моя была, я бы заказать мог, а в съём лучше тащить что попроще да полегче.

— А ещё у меня с деревом муж работает.

Всё та же среда.

— Муж? Как-то я прослушал этот момент.

— У нас с ним такой брак, что я сама иногда забываю, — ляпнула Люба, когда машина остановилась у её дома. — Ты извини, нужно было раньше предупредить. Наверное.

Выбралась из авто, она обернулась, чтобы снова извиниться (хотя ведь ничего такого не сделала, они просто попутчики, и о семейном положении её не спрашивали).

— Он у тебя ревнивый и не разрешит в магазине мне помочь? — спросил Сергей.

— Ха! Его зовут Стас, и он совсем не такой.

— Так я тебя завтра подбираю?

— Без проблем.

Со стороны могло показаться, что Люба никак не может решить, выдавить на свою тарелку с варениками сырный соус или положить ложку сметаны. А если научиться заглядывать людям в головы, то станет ясно, что она пытается решить, нужно ли делиться с мужем своими завтрашними планами.

— На пятницу билет в Питер купил, — первым огорошил её Стас. — Давно в том направлении планировали поработать. Договорились однажды, но потом я недоступен стал, не до того было. А последнее время часто вспоминал об этом, нашёл молодую компанию, вроде ребята толковыми скооперировались, но надо у них воздух понюхать и посмотреть, с кем работать предстоит, если договоримся.

Сумбурно + расплывчато = подозрительно.

Какие-то ребята… непонятная компания… часто вспоминал… и тут вдруг БАХ! Послезавтра летит в Санкт-Петербург. Типа по работе. Интересные дела.

— Один летишь?

— Если потребуется, нашего юриста потом подключим, а пока один. Я должен сам это сделать.

Сказанного это было с таким выражением лица, что Люба растерялась и не озвучила ремарку, что она могла бы взять один день за свой счёт и махнуть на выходные в культурную столицу вместе с ним.

Глупая идея. И если бы Стасу нужна была компания, он бы сам предложил.

А может, его «пока один» касается только фабричных дел, и компаньонка у него для внезапно нарисовавшейся поездки имеется?

Фиктивный муж или нет, они живут вместе, едят за одним столом, проводят друг с другом больше времени, чем с кем-либо другим. В общем, Любовь не считала, что перейдёт какую-то черту, спросив, если ли у него кто-то. Вроде подружки, зазнобы или, учитывая их брак, любовницы.

Так почему же не спросила?

Потому что честность и откровенность должны быть взаимны.

За исключением его погибшей любви, они со Стасом доверительно говорили почти обо всё.

И то, что чаще их взгляды различались, им не мешало. Вместо споров, в которых в теории должна рождаться истина, а на самом деле рождается злость на тормознутого оппонента и раздражение, они вели беседу со спокойствием мудрого взрослого, что говорит с ребёнком. Причём каждый считал взрослым себя. Стас списывал категоричность жены на молодость и непосредственность, отличающую всех Кошкиных, а Люба считала, что муж у неё наивный добряк, выросший в тепличных условиях и после трагедии с любимой ушедший в себя настолько, что порой не замечает очевидных вещей.

Единственное, с чем мужчина спорил, детские мечты. Он никак не мог представить и принять, что маленькая Люба мечтала о том, чтобы её похитил кто-нибудь вроде Деда Мороза и забрал на лето жить к себе. А чуть повзрослев и перестав в него верить, она стала мечтать о собственной комнате и обязательно со щеколдой на двери, чтобы никого к себе не впускать.