Книга Кошкин муж, страница 30 – Таня Балер

Анне Михайловне должно было исполниться тридцать семь. Сейчас пять лет разницы уже не кажется существенными, но когда они только начали встречаться, четверокурсник чувствовал себя глупым и несуразным рядом с блестящей аспиранткой. Умишком он не дотягивал, и дорогими подарками на деньги отца такую девушку не покорить, поэтому он приносил кофе, подсовывал милые записочки с комплиментами и пожеланиями, провожал, а потом совсем влюбился и начал писать в её честь стихи.

Девять месяцев. Сколько женщина вынашивает ребёнка, столько он добивался любимую, доказывая свою серьёзность.

Следующие два года Стас был счастлив в отношениях с ней и позвал замуж. А Аня, прежде чем дать согласие, совершенно неожиданно капризно вытребовала с него обещание, что когда она начнёт стареть, он без споров подарит ей подтяжку груди и разглаживание морщин у глаз, чтобы никто не задавался вопросом, чего молодой тридцатипятилетний мужчина делает рядом с тёткой за сорок.

И вот, впервые забыв об этой важной дате, он вдруг подумал, что в таком возрасте, наверное, нужно уже подтягивать грудь. Увеличивать не надо, у Ани она от природы была крупной и мягкой, а после рождения ребёнка, стала бы ещё больше. Тогда она к материнству не была готова, но к тридцати пяти годам Аня бы достигла достаточного карьерного роста, чтобы реализоваться и без страха взять на пару лет перерыв.

Хотя уверенности в этом нет. Мнение Стаса никогда не было в их отношениях решающим, ведь он изначально воспринимался молодым мальчишкой, и ему приходилось из кожи вон лезть, чтобы любимая женщина видела в нём равного ей партнёра, но о том, чтобы иметь на неё влияние, не было и речи.

Тридцать семь… Интересно, какой бы она сейчас была?

В работе профессор или какой-нибудь зам декана Анна Михайловна, обладая незаурядным умом и высокой грудью, числилась бы звездой своего факультета. А в личной жизни она была бы женой Стаса или кого-то другого более достойного и подходящего ей мужчины.

И как он мог забыть об этой дате? Может, он и следующую годовщину со дня той трагедии пропустит?

Урод.

Ещё и о сиськах думает.

И на этой мысли испорченный разум даже сравнил то, что видел и трогал хозяин годы назад, с тем, что мелькает перед глазами чаще всего теперь — с Любой.

Голой Стас жену не видел, но после душа она ходит в пижаме без лифчика, так что несложно представить, что там у неё под футболкой. И в выходные дни плотные бюстгальтеры уступали место топикам. В одном белье Люба перед мужем не дефилировала, но он непроизвольно подмечал, как на спине под футболкой прорисовывается не застёжка, а полоска ткани. Да и стиральная машина с сушилкой у них были на двоих, и, пойдя на поводу любопытства, Стас даже умудрился пощупать эластичные тряпочки на тонких лямках. Они делали Любину грудь меньше, но зато, если сверху была надета лёгкая и тонкая ткань, можно было заметить обрисовавшиеся горошинки сосков.

Что тут скажешь? Люди животные, подчиняющиеся инстинктам.

Вина, религия или что-нибудь другое, ставшее причиной осознанного воздержания, но мужик всегда заметит симпатичную девушку, и что-то внутри него встрепенётся и запечатлит в памяти кадр с волнующей его организм привлекательной частью женского тела. Стас исключением не был, пусть и отлично себя контролировал, держась выбранного курса. Но контролировать действия и слова можно, а вот мысли нет. Короче, он вспомнил, что сегодня за день, и, вместо того чтобы предаться печальным раздумьям, сконцентрировался на грудях. Точно урод.