Книга Ещё не люди, страница 405 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Смерть выслушал без видимой обиды и показал вопрос о реке. Я признал, что падение устроил специально, а когда он вытащил меня из воды, я пытался вырваться и уйти. Намерение утопить его вместе с собой я отрицал. Смерть посмотрел на меня так, что стало ясно: поверил примерно наполовину. Доказать остальное он всё равно не мог. Следующий вопрос оказался неприятнее: почему никто из известных ему людей никогда не говорил об Удаче?

Я пожал плечами и объяснил единственное непроверяемое: мои встречи с Радостью могли произойти после последней встречи Радости со Смертью. Без общей хронологии невозможно было проверить, в каком порядке разные реинкарнаторы встречались друг с другом. Смерть признал возможность, но подозрение никуда не делось.

По его дальнейшим вопросам было понятно, что он не отбросил ни одну из двух версий: перед ним мог быть действительно неизвестный реинкарнатор, а мог оказаться Радость под другим именем. Доказательств у него не было, и меня это устраивало.

Смерть развязал руки не сразу. Сначала мы поговорили о том, что изменилось после нашей прошлой встречи — точнее, после встречи Смерти с тем Радостью, которым я якобы не являлся.

После смерти в теле парантропа он отказался от прежней идеи. Убивать все линии гоминин каменными топорами он больше не собирался. Не потому, что внезапно полюбил человечество. Само существование Homo, по его словам, не имело для него моральной ценности. Если вид проживёт ещё сто миллионов лет, прекрасно. Если исчезнет завтра, тоже не трагедия. Важна была только одна задача: перестать существовать самому.

После разговора в предыдущей жизни он признал очевидное. С нынешними средствами невозможно гарантированно уничтожить всех гоминин. Пока он убивает одну группу, на другом краю материка рождаются новые. Зато развитое человечество способно создавать средства, которые сейчас даже невозможно произвести. Поэтому теперь он собирался не уничтожать Homo, а как можно быстрее развивать их технологии и способности. Я слушал внимательно и заметил пропуск.

Про оружие огромной разрушительной силы Смерть не сказал ничего. В предыдущей жизни именно я объяснял ему идею ядерной бомбы, после чего его интерес к будущему изменился окончательно. Сейчас он рассказывал Удаче о технологическом развитии, но эту часть конечного плана оставлял при себе. Я в ответ продолжал скрывать настоящее имя, поэтому оба сознательно сообщали друг другу только ту часть правды, которую считали безопасной.

На вопрос о перерезанном горле Смерть отреагировал почти весело. Радость, по его словам, правильно сделал для собственной цели. Смерть собирался убить ребёнка, Радость хотел сохранить именно этого ребёнка и выбрал рабочее средство. Потерянная жизнь раздражала, но никакой личной трагедии он из неё не делал. После неё он окончательно отказался от прежней стратегии, потому что признал её бесполезной.

Я не знал, что раздражало сильнее — отсутствие обиды или то, что в этой логике он действительно оставался последовательным. Потом Смерть начал рассказывать о других.

Счастье он встретил трижды, причём третья встреча произошла уже после тех двух, о которых раньше рассказывал Радости. Отзывался о ней с редким уважением: очень умная, терпеливая, способная годами добиваться одной цели и при этом не терять интерес к конкретным людям. Я задавал слишком много вопросов и несколько раз ловил себя на том, что забываю легенду Удачи. Приходилось изображать интерес человека, который знает Счастье только по рассказам Радости.