Книга Ещё не люди, страница 355 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Через пару месяцев я перестал быть для стаи находкой с берега. Молодые толкали меня в играх так же, как остальных. Седая могла отобрать у меня плод без всякой осторожности, а Бровь после долгого кормового дня раздражённо стряхивала меня с живота, если я продолжал цепляться, когда уже мог идти сам. Это устраивало меня гораздо больше постоянного особого отношения.

5

Чем старше я становился, тем сильнее отличалось моё тело. Хвоста не было с рождения, но сначала это интересовало окружающих больше, чем меня. Позже разница появилась в движении. На земле я всё чаще выпрямлялся, особенно когда нужно было что-то нести или посмотреть поверх травы. Долго бежать на четырёх конечностях за Вором было неудобно, зато руки оставались свободнее, когда я переносил еду. На деревьях я чувствовал себя уверенно, но способы распределять вес отличались от тех, которыми пользовались мои ровесники.

Вор приспособился к этому быстрее всех. Если игра шла по земле, он старался заставить меня бежать за ним. Если мы лазили по низким ветвям, где мои длинные руки давали преимущество, правила внезапно менялись, и он начинал кусаться. Несколько раз мы дрались всерьёз, а позже в тот же день могли сидеть рядом и перебирать друг у друга шерсть.

Вор постоянно возился с предметами: перекатывал камни, стучал ими друг о друга, иногда подбрасывал. Палки таскал в играх и во время демонстраций, но редко сохранял дольше нескольких минут. Другие молодые делали то же самое. Я не видел причин превращать это в очередной проект. В прежних жизнях среди похожих стай я уже видел, чем обычно заканчиваются такие попытки. Можно было получить отдельного хорошего ученика и даже пару подражателей, а потом ученик погибал, группа меняла участок или окружающие просто переставали повторять действие, которое требовало слишком много усилий.

Сам я пользовался предметами только для собственных нужд. Сначала брал обычные камни, которыми было удобно разбивать твёрдую пищу. Потом нашёл острый осколок и несколько дней носил его между кормовыми участками, пока Бровь не выбила из руки во время перехода. Возвращаться за ним пришлось одному. Седая увидела, что я отстал, недовольно позвала, а когда я всё-таки принёс камень, обнюхала его и потеряла интерес. Моё возвращение беспокоило её значительно больше, чем предмет, ради которого я отстал.

К двум годам у меня появилась длинная палка. Я выбрал сухую прямую ветвь чуть выше собственного роста, обломал боковые побеги и несколько дней понемногу скоблил конец острым камнем. Маленькие кисти быстро уставали, поэтому работа продвигалась медленно. Палка была намного хуже копий прежних жизней, но её конец получился достаточно острым, чтобы проколоть кожу при сильном ударе.

Палку Вор украл почти сразу. Я нашёл его в двадцати шагах: он держал её за середину, бил по кусту и явно наслаждался количеством шума. Когда я попытался забрать своё имущество, Вор отскочил, потащил палку за собой, зацепился ею за камень и упал. После этого интерес резко уменьшился. Он бросил ветвь и ушёл за молодой самкой, у которой нашёлся плод.

Никто не сделал себе такую же, и другого результата я не ждал. Когда через несколько дней я снова увидел Вора с обычной веткой в руках, он погрыз конец, несколько раз ударил ею по земле и бросил ради еды.