Книга Ещё не люди, страница 343 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Успешная охота дала группе несколько спокойных дней и позволила мне заняться вещами, которые не помогали дожить до вечера. На каменистом склоне, где после редкого дождя вода промыла узкие борозды, я заметил небольшой красноватый кристалл. Он был полупрозрачным, с несколькими хорошо заметными ровными гранями, поэтому я остановился и поднял его. В человеческой жизни я, вероятно, назвал бы несколько возможных минералов и всё равно оказался бы неправ. За семнадцать миллионов лет точности не прибавилось. Я неплохо узнавал рабочие породы, руды и хорошие материалы для орудий, но геммологом так и не стал.

Красноватый кристалл отправился в сумку не из-за блеска: ярких камней вокруг хватало, а я собирал прежде всего то, что могло когда-нибудь оказаться драгоценным, редким или достаточно ценным для будущих обществ. До времён, когда такие камни станут менять на пищу, одежду или металл, оставались миллионы лет. Сейчас рядом со мной ходили родственники, один из которых недавно раздавил водяной сосуд собственным боком, поэтому практической пользы от находки в этой жизни я не ожидал.

Тайник находился примерно в половине дня пути от склона. Я заложил его не в этой жизни и уже не мог уверенно вспомнить, в какой именно жизни это произошло. Узкий выступ базальта закрывал неглубокую сухую щель, а три маленьких камня возле основания служили только моей подсказкой и со стороны выглядели случайно. Пришлось убрать наносы и несколько минут выковыривать плотную землю пальцами, прежде чем показалась плоская каменная крышка.

Внутри лежало около двух десятков небольших камней, и часть я уже не узнавал. Один зелёный кристалл когда-то показался достаточно перспективным, чтобы спрятать его, а сейчас я не помнил почему. Несколько красных гранёных обломков по-прежнему выглядели многообещающе. Один прозрачный кусок теперь оказался для меня обычным кварцем; я повертел его в пальцах и выбросил из тайника. Ошибки там тоже копились, просто сохранять уже распознанную не имело смысла.

Я добавил новую находку, закрыл нишу и восстановил камни. В Восточной Африке оставались сотни тайников, которые я ещё помнил; сколько успел забыть за тысячи местных жизней, определить уже не мог. Одни исчезли после смещения русел, другой накрыл оползень, несколько ниш раскопали животные. Где-то старый ориентир разрушало землетрясение, где-то поверхность перекрывали новые осадки или вулканический материал, а часть мест я находил снова через десятки тысяч лет и продолжал пополнять.

Пирамидки я искал упорнее тайников, особенно возле сухих навесов, гротов и устойчивых каменных ориентиров. За триста тысяч лет после жизни у далёкого озера мне попадалось много знакомых кладок. Почти всегда черепа уже не было или сохранившиеся кости были настолько старыми, что оставивший знак давно прожил и умер ещё множество раз.

Дважды за это время я снова рождался возле того озера, среди земель, где когда-то жил в широколицем теле. Там некоторые старые пирамидки сохранились лучше. Возле одной вместо привычного одиночного черепа лежало больше двадцати. Под другим навесом кости занимали целый участок: старые и свежие, расколотые и целые, обглоданные, крупные и маленькие. Кто-то продолжал приносить их туда поколение за поколением.