Книга Ещё не люди, страница 324 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Мои простейшие жесты они поняли без заметных затруднений. Система отличалась в деталях, но основа была настолько близкой, что простые намерения передавались без труда. Агрессия не исчезла, однако они перестали приближаться сразу все.

Самый старый из них первым заметил два черепа на моём ремне. Он показал на них, потом на кучу и повторил движение требовательно, почти раздражённо. Я снял один череп и протянул ему. Старик принял его двумя руками. Вместо того чтобы бросить сверху, подошёл к куче, нашёл свободное место и аккуратно уложил туда. Затем отступил и посмотрел на меня.

Второй череп я снял сам. Повторил его действия насколько мог точно и положил к остальным. После этого общее возбуждение группы заметно изменилось. Палки не исчезли, но их перестали направлять прямо в меня. Я снова посмотрел на обожжённый череп внизу и на старика. Счастье действительно когда-то жила в этих местах. Возможно, среди этой самой группы или её непосредственных предшественников, только несколькими десятилетиями раньше. Точно определить время по костям я не мог, но это не выглядело следом, которому сотни или тысячи лет.

Когда группа собралась уходить, я пошёл рядом. Первое время мне не позволяли приближаться к самкам и детям. Кормиться приходилось на краю, спал я отдельно и любое быстрое движение рядом с взрослыми самцами вызывало поднятую палку. Поэтому я не пытался ускорять сближение с группой. Мне были нужны их маршруты.

Очень скоро я заметил отличие, которое важнее размера зубов. Хороший отщеп здесь после работы не бросали. Он осматривал кромку, мог ещё раз использовать её, уносил с собой ядрище. Если рабочий край становился неудобным, некоторые пытались снять новый скол. Не все делали это хорошо, но сама мысль о сохранении вещи уже существовала.

Через несколько месяцев я увидел ещё больше: группа целенаправленно отклонилась от обычного маршрута к руслу, где среди гальки было много подходящего камня. Они перебирали булыжники, били некоторые друг о друга, отбрасывали плохие и уносили лучшие. Прямо сейчас камни им не требовались. Они брали их потому, что потребуются потом.

Я долго наблюдал за стариками. Такое отношение к сырью могла когда-то усилить Счастье. Но с тем же успехом они могли додуматься до этого самостоятельно. Проверить происхождение этой привычки уже было невозможно. В их технологию я вмешивался постепенно и осторожно. Показывал, под каким углом удобнее ударить, как придержать ядрище, как получить более предсказуемый отщеп. Потом построил небольшую запруду на подходящем рукаве, позже показал ловушку для мелкой дичи. В этой группе меня копировали охотно. Через несколько дней один молодой самец попытался сделать запруду без меня. Получилось хуже, но он хотя бы пытался повторить последовательность.

Всё это время я продолжал искать Счастье. На старых местах стоянок попадались круги камней, изменённых огнём. Угля давно не было, земля перемешалась, но несколько таких мест выглядели слишком похожими друг на друга. Я не считал их доказательством. Потом в сухом углублении под скалой нашёл сломанный каменный наконечник.

Камень сам по себе ничего не значил. Значила обработка и форма основания. Он когда-то был частью составного копья, причём сделанного способом, которого среди нынешней группы я не видел. Я очистил его от земли, долго держал на ладони и убрал глубоко в сумку. Использовать этот обломок я не собирался.