Книга Ещё не люди, страница 189 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Счастье подошла ко мне уже после перехода и одним вопросительным жестом спросила, понял ли я наконец. Отрицать было бессмысленно, поэтому я кивнул и признал ошибку, а затем попросил объяснить, когда она впервые заметила связь между братом и сестрой. Оказалось, значительно раньше меня: она несколько недель наблюдала, кто на кого смотрит в моменты неопределённости, тогда как я слишком сосредоточился на индивидуальной способности самца обращаться с предметом.

За несколько миллионов лет я настолько привык обладать огромным преимуществом опыта, что само ощущение чужого превосходства в конкретной задаче оказалось почти новым. Оно не раздражало так, как я ожидал. Напротив, рядом впервые находился человек, который мог не просто понять мои знания или пользоваться ими, а обнаружить мою ошибку, объяснить её и сделать лучше.

После этого я стал значительно внимательнее смотреть на то, как Счастье оценивает группу. Она действительно замечала социальные связи быстрее меня, а я лучше ориентировался в дальних маршрутах, каменном сырье и балансе оружия. Постепенно различия перестали быть соревнованием и превратились в нормальное распределение сильных сторон, которого мне никогда прежде не хватало: наконец-то не требовалось быть самым компетентным существом во всём окружающем мире.

8

Отдельные элементы нашего языка начали просачиваться в группу задолго до того, как мы заметили процесс. Полную систему окружающие не понимали: пространственные ссылки, условные конструкции, время и абстрактные категории требовали слишком большого объёма предварительного обучения. Простые движения, которые постоянно повторялись в понятных ситуациях, распространялись значительно легче.

Первым таким жестом стал кивок. Мы часто использовали его после успешного понимания, поэтому дети начали связывать движение головы с завершением инструкции или подтверждением. Одна молодая самка однажды получила от Счастья указание обойти рыхлый участок, посмотрела на неё и коротко кивнула перед тем, как изменить направление.

Счастье сразу нашла меня взглядом. Я ответил тем же движением, и следующие недели мы специально не усиливали новый жест, чтобы проверить, сохранится ли он без постоянного подкрепления. Кивок действительно появился ещё у нескольких молодых, хотя его значение оставалось менее точным, чем у нас: где-то это было «понял», где-то скорее «вижу» или «согласен следовать».

Пожатие плечами оказалось ещё заразительнее. Между нами оно означало отсутствие знания или уверенности, и один молодой самец очень быстро уловил контекст. Проблема заключалась в том, что вскоре он начал использовать движение настолько широко, что смысл заметно расширился.

Однажды утром я спросил, куда исчезла палка, которую он носил накануне. Самец осмотрелся, не обнаружил её и пожал плечами; через несколько дней аналогичная реакция последовала на вопрос о потерянной сумке. Счастье, наблюдавшая за разговором, потом долго доказывала, что мы случайно подарили группе удобный способ сообщать не только «не знаю», но и «оставь меня в покое, я всё равно ничего не объясню».

Самое интересное произошло позже, когда этот жест повторил другой молодой, почти не общавшийся с нами напрямую. Он увидел, как первый пользуется пожатием плечами после неудачного поиска, а в похожей ситуации через несколько дней сделал то же самое. Простое условное движение начало передаваться уже между обычными членами группы без нашего участия.