Книга Ещё не люди, страница 184 – Михаил Булыух, Михаил Тут

5

Новый язык не возник после красивого озарения, потому что придумывать отдельные жесты оказалось значительно проще, чем добиться одинакового понимания их сочетаний. Самые простые значения уже существовали в естественной коммуникации группы: можно было позвать, отогнать, привлечь внимание, показать направление или конкретный предмет. Мы пользовались этой основой и добавляли новое лишь тогда, когда очередная мысль упиралась в отсутствие подходящего средства.

Первой серьёзной проблемой стало время. Я собирался на следующий день сходить к дальнему ручью, где раньше встречал хорошую гальку, и попытался пригласить девочку на часть маршрута. Показал на себя, на неё, направление воды и движение туда, после чего она внимательно досмотрела сообщение, поднялась и немедленно собралась идти.

Пришлось остановить её и объяснять, что речь не о настоящем моменте. Я показал солнце, его путь к горизонту, сон и следующий светлый период, однако девочка решила, что поход продлится всю ночь; вторая попытка была понята как предложение идти после вечернего кормления. Чем больше я уточнял, тем очевиднее становилось, что человеческое понятие «завтра» кажется простым только после того, как язык уже умеет его выражать.

Наконец мы договорились о специальном движении, обозначавшем действие после следующей ночи. Наутро я дождался, пока девочка увидит солнце, повторил вчерашнюю последовательность и направился к ручью. Она несколько секунд следила за мной, затем резко оживилась, показала новый знак и догнала.

После этого будущее перестало требовать изображения целого движения солнца. Один конкретный провал коммуникации породил короткую форму, а несколько последующих дней подтвердили значение. Я уже начинал понимать общий принцип: язык будет расти не из списка нужных понятий, а из ситуаций, в которых без нового различия невозможно добиться правильного действия.

Следующая проблема оказалась опаснее. Утром возле кормового участка я заметил следы крупной кошки; по состоянию грунта и направлению движения казалось, что животное уже ушло, но полной уверенности не было. Позже я попытался объяснить девочке, что хищник, вероятно, находится далеко.

Жест для кошки мы уже придумали, направление и уход тоже были понятны, поэтому сообщение казалось успешным. Только через несколько часов, когда на другом участке обнаружился значительно более свежий след, девочка остановилась, посмотрела на отпечаток и затем воспроизвела моё прежнее утверждение. По выражению её лица стало ясно, что она считает ошибку моей, и формально была права.

Мне требовалось объяснить разницу между «я знаю» и «я предполагаю». Такого различия в языке ещё не существовало, поэтому любые попытки оправдаться выглядели как изменение уже сказанного после обнаружения факта. В конце концов мы создали отдельный показатель неуверенности и несколько раз проверили его на вещах, исход которых действительно нельзя было знать заранее.

Девочка немедленно оценила полезность нового инструмента. Следующие дни она добавляла знак предположения почти ко всему, что я прогнозировал: к возможному маршруту группы, к поиску воды и даже к оценке погоды. Через некоторое время стало понятно, что человечество в лице двух древних приматов изобрело не только способ различать знание и вероятность, но и эффективное средство напоминать собеседнику о прежней ошибке.