Книга Ещё не люди, страница 156 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Этого времени хватило. Я ещё раз проверил руку, осторожно уменьшил явное смещение, приложил с двух сторон две заранее подобранные прямые ветви и только тогда снял через голову жгут, на котором носил нож. Прочной жилой удалось стянуть основную часть шины, а выше и ниже я добавил полосы растительных волокон, чтобы палки не разъезжались при первом же движении.

Белое Веко начал приходить в себя, когда я затягивал последнюю перевязку. Сначала он только тяжело моргал и пытался понять, почему лежит на земле, затем увидел меня, дёрнулся и тут же замер из-за боли в руке. Я отодвинулся раньше, чем память о последних событиях окончательно вернулась, и оставил его разбираться с новым предметом самостоятельно.

Оставшись без подвеса, нож пришлось носить в руке вместе с коровыми пластинами. Когда требовалось лезть, я зажимал закрытые ножны зубами, как делал во многих прежних жизнях, и быстро понял, насколько привык к свободным рукам. Раньше этот способ меня почти не раздражал, теперь же несколько месяцев с подвесом успели сделать его неудобным.

Первые дни Белое Веко терпел шину, почти не пользовался повреждённой рукой, двигался медленнее и держался с небольшими партиями, где не приходилось много лазать. Я несколько раз видел, как он пытался подцепить зубами один из жгутов, однако боль при движении быстро заставляла его оставить конструкцию в покое.

Через неделю наши партии разошлись на разные кормовые участки, а спустя два дня снова встретились. Белое Веко показался между деревьями вместе с несколькими самками, и ещё издали стало видно, что прямых палок на его руке больше нет. Остаток жилы висел коротким обрывком возле локтя, предплечье снова выглядело хуже, а пальцы заметно распухли. Когда я приблизился, Белое Веко встретил меня предупреждающим оскалом, и пришлось отступить: вырубать взрослого самца каждые несколько дней ради лечения, смысл которого он не понимал, было невозможно даже теоретически.

4

Утром на листьях появились первые серые крупинки, но их было настолько мало, что никто, кроме меня, не задержал на них внимания. Круглоухий спокойно кормился рядом с двумя самками, Белое Веко сидел ниже и вылизывал повреждённую руку, а молодые испытывали гибкую ветку на прочность, пока та едва не сбросила одного из них вниз.

К полудню воздух заметно помутнел, а на воде появился тонкий серый налёт. Птицы несколько раз срывались с деревьев большими группами, и когда далеко за возвышенностями глухо прокатился низкий звук, тело отреагировало раньше сознания: шерсть на плечах поднялась, несколько родственников замерли, детёныши плотнее прижались к матерям.

За прожитые эпохи я видел достаточно извержений, чтобы не ждать появления красивого вулкана с учебниковой струёй лавы. Пепел мог падать далеко от источника, ветер мог часами нести его в одном направлении, а самое важное отличие от засухи состояло в том, что такую беду не обязательно было пережидать на месте. Если выйти из шлейфа достаточно быстро, за его границей вполне мог оказаться обычный лес с обычной водой и листьями, на которых не скрипит серая пыль.

Родня такой логики не разделяла и к вечеру потянулась к знакомому ночному участку именно туда, где пепла становилось больше. Несколько самок уже ушли в ту сторону, а Круглоухий двинулся вместе с ними, потому что рядом находились его союзники. Я оценил направление ветра по верхушкам деревьев и начал смещаться поперёк него, выбирая маршрут через знакомые кормовые полосы, которые уводили в сторону от наиболее плотной серой дымки.