Книга Ещё не люди, страница 132 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Хриплая всё это время сидела рядом и следила за моими руками. На собственной ноге я проделывал перед ней то же самое уже много дней.

9

Первые два дня после ранения Лохматого ничего необычного не произошло. Молодой сам вылизывал кисть, осторожнее пользовался рукой и несколько раз отталкивал Белого, который пытался рассмотреть порез слишком близко.

Хриплая впервые вмешалась во время обычного груминга. Перебирая шерсть на предплечье Лохматого, она дошла до кисти, задержалась возле повреждения и стала очищать кожу вокруг. Молодой сначала отдёрнул руку, но позже снова позволил ей продолжить.

Пока это ничем не отличалось от обычного ухода за шерстью возле неудобного места, поэтому я просто наблюдал.

На следующий день Хриплая подошла ко мне, когда я менял растительный материал на собственной ноге. Она понюхала разжёванную массу, коснулась пальцами влажного края, потом вытерла руку о ветку и ушла. Позже повторила почти то же, только дольше разглядывала листья.

Через два дня во время груминга Лохматого она взяла один из лежавших рядом резкопахнущих листьев, пожевала и коснулась влажной массой повреждённой кисти. Молодой мгновенно выдернул руку и ударил её по плечу, на что Хриплая ответила оскалом. Белый шарахнулся в сторону, а я впервые за несколько тяжёлых дней едва не рассмеялся.

Попытка на этом не закончилась. Позже Хриплая снова добралась до раны во время груминга; молодой уже не ударил её, а спустя ещё несколько дней сам начал протягивать повреждённую кисть, когда садился рядом.

Я старался не вмешиваться. Хриплая не понимала ни инфекции, ни действия растения и никак не могла знать, почему именно эти листья я выбирал среди остальных. Она просто много раз видела одну последовательность возле повреждённой ткани и теперь начала воспроизводить её на другом члене группы.

Белый наблюдал за этим так же, как за всем остальным: один день мог просидеть рядом почти всё время, на следующий полностью переключался на камни или сверстников. Поэтому я обратил внимание, когда он нашёл несколько резкопахнущих листьев возле моего места, сорвал один и некоторое время таскал его с собой.

Сначала подросток просто жевал край и размахивал листом, так что очередное копирование вполне могло закончиться обычной бессмыслицей. Потом Белый подошёл к Лохматому в тот момент, когда тот протягивал кисть Хриплой, посмотрел на повреждение и положил лист возле самки.

К самой ране он не полез и через минуту вообще отвлёкся. Позже Хриплая подобрала оставленный лист и воспользовалась им во время следующего груминга.

Этого раза мне уже хватило, чтобы перестать считать выбор предмета совершенно случайным. Белый мог не понимать назначения растения даже на обезьяньем уровне, который я способен был бы распознать, но явно начал связывать конкретный лист с действиями возле повреждённой кисти.

Моё состояние к этому времени ухудшалось быстрее, чем заживала рука Лохматого. Жар становился сильнее, идти за группой почти перестал, хотя сломанная нога уже позволяла опираться. Хриплая продолжала приносить пищу и раздражалась, когда я оставлял её нетронутой.

Однажды она положила мне в руку особенно мягкий плод. Я вернул его и показал на Лохматого, однако самка решила, что нужно предложить ещё раз, и подвинула еду обратно. После нескольких повторений Хриплая всё-таки подошла к молодому, уселась рядом и начала есть сама, но через некоторое время позволила ему взять небольшой кусок. Для первого случая, когда привычное деление пищей со мной удалось направить на другого взрослого, большего ждать было нельзя.