Книга Чужое лицо, страница 84 – Михаил Тут

— Пускай. Если каждого такого держать, ворота к ночи не закроем.

— Оружия много, — буркнул первый.

— Сейчас у каждого второго оружия много. Начнёт резать — повесим. Просто дурной — сам пропадёт.

Первый протянул ладонь.

— Въезд.

Я отдал монету. Он посмотрел так, будто хотел больше.

Я начал:

— Бо... больше...

— Иди уже, пока я передумал. В городе с этой сулицей не маши. Там тебе быстро объяснят, где умные ходят.

Я прошёл через ворота.

Внутри Меров пах дымом, навозом, кислой капустой, потом, мокрой шерстью, жареным мясом, конской мочой, дешёвым пивом и сточными канавами. Улицы были узкие. Где-то под ногами лежали доски, где-то снег был разбит до грязной каши. Людей было много. Город не пустел, не умирал, не сидел в тишине. Он работал, торговал, ругался, ел, прятал деньги, следил за соседями и боялся.

На главной площади стояла плаха.

Не временная доска для одного случая, а постоянная городская вещь. Рядом был столб с верёвками. Люди проходили мимо так, будто привыкли. Дети смотрели чаще взрослых, взрослые одёргивали их и вели дальше.

Внутри города виселица тоже не пустовала. Второй человек болтался возле торга. У него на груди тоже был кусок дерева с резами. Я не знал, что именно они означали, но народ понимал достаточно, чтобы не задавать вопросов вслух.

Долго идти спокойно мне не дали.

Трое городских дружинников остановили меня у поворота с площади. Не те, что у ворот. Эти были в одинаковых кожаных безрукавках поверх тёплой одежды, с короткими копьями и дубинками. Старший смотрел на сулицу так, будто уже прикинул размер штрафа.

— Ты куда с древком? — спросил он.

Я ещё раз запнулся, но уже меньше. Образ надо было держать, пока меня помнили у ворот.

— Слу... службу ищу.

— Только не начинай тут умирать на каждом слове. Я уже видел, как ты у ворот людей мучил. Службу он ищет. А пока службу не нашёл, оружие на виду не таскай. В городе не поле.

Я молча ждал.

— Сулицу заверни. Лук заверни. Меч под плащ. За это штраф.

— У меня на во... воротах взяли.

— Въезд — это въезд. Штраф — это штраф. Ты новый, я добрый, поэтому в холодную не поведу.

Добрым он не был. Он просто увидел одиночку без защиты.

Денег после дороги было мало. После дружинников стало почти ничего. Они забрали больше, чем стоило нарушение, но не всё. Один из младших, когда старший уже собирался уходить, дал советы. Говорил быстро, вполголоса, без доброты, но по делу.

— На улице не ночуй. Схватят, оштрафуют, потом за ворота выкинут. В богатый центр не лезь. Там у каждой усадьбы свои люди. Сначала спросят, кто такой, потом разденут, потом решат, живым отпускать или нет. Сейчас каждый выживает как может. Даже бояре из тех, кто уцелел. Но это ты не от меня слышал.

Старший недовольно посмотрел на него.

— Много болтаешь.

— Так он новый. Жалко, если до вечера не доживёт.

— Новый пусть постоялый двор ищет. Денег нет — продаст железо. Шлем, например. Всё равно на нём сидит плохо.

Шлем мне и самому не нравился. Он давил на шею, закрывал обзор, ухудшал слух и всё время напоминал, что я тащу на себе чужое велесово железо.

Лавку с оружием я нашёл не сразу. На первом месте меня попытались обобрать почти открыто.

Лавочник был сухой, носатый, с желтоватыми пальцами. Он повертел шлем, постучал по вмятине ногтем и сказал: