Книга Чужое лицо, страница 6 – Михаил Тут

Когда он снова попытался подсечь, я не пытался удержаться на ногах. Пошёл за движением, схватил его за пояс и потянул туда, где снег уже размесили мы с Буряем. Ждан скользнул, выругался, попытался вывернуться, но теперь уже я его подсек и прижал лицом к снегу.

— Хватит?

Молчание было мне ответом.

— Хватит?

— Я думаю, — глухо сказал он в снег. – Не мешай.

Я отпустил. Всем все и так было понятно.

Ждан поднялся, выплюнул снег и посмотрел на меня уже без прежней ленивой насмешки.

— Неплохо. Но в рыло ты от меня все равно словил. Так что я почти и не проиграл.

Сзади подал голос самый мелкий из ватаги:

— Дядь, а как ты Буряя кинул?

— Ногами, — сказал я.

Он нахмурился.

— Руками же держал.

— Руками только поставил правильно. А кинул ногами.

— Покажи, — сказал мелкий.

— Что показать?

— Как ногами кидать. Я тоже так уметь хочу!

А почему бы и нет, подумал я. Я поставил сулицу обратно у плетня и показал. Потом показал еще раз. Теперь уже чистый, нормальный прием, без тупых помарок.

Потом увлекся сам и перешел на самое простое, то с чего по-хорошему нужно был начинать: не ставить ноги вместе, не тянуть сильного на себя, не бросаться всем телом туда, где тебя уже ждут. Буряй сначала стоял насупившись. Потом всё-таки подошёл.

— А если он вот так?

Он двинул плечом медленнее, чем в драке. Я поправил его локоть.

— Тогда ты сам подставляешь врагу бок.

— Все рано там не схватить, чтобы кинуть.

— Зато можно ткнуть ножом, или на край, кулаком засадить. Не всегда против тебя благородный борец будет.

Мелкие зашумели. Через четверть часа они уже пробовали валить друг друга в снег и орали так, что из соседних дворов начали выходить люди. Я останавливал самых ретивых, заставлял поднимать упавших и повторял одно и то же:

— Кто лежит — того не бьют. Это не драка – это тренировка!

Сначала они смеялись. Потом стали повторять сами.

— Кто лежит — того не бьют, дурень!

— Руку не туда ставишь!

— Дядь, а так можно?

“Дядь” прицепилось быстро. Я выглядел ненамного старше старших из них, но говорил, двигался и ругался явно не как деревенский парень. Возможно, сквозь девятнадцатилетнее тело проглядывались вои родные сорок восемь лет. Я взял горсть снега с крыльца, приложил к рассечённой губе.

— Мелкие теперь весь вечер будут друг друга валять, — сказала подошедшая хозяйка дома в котором меня разместили.

— Лучше так, чем кулаками носы квасить.

— Тоже верно.

К вечеру пришёл Молчан. Один. Без других стариков.

Он вошёл, сел на лавку, положил шапку рядом. Долго смотрел на меня, потом на мою разбитую губу.

— Молодёжь тебя зовёт дядей, - наконец выдал он.

— С их точки зрения, через год-другой мне уже помирать от старости.

— Если ты еще проживешь, этот год, а тем более – другой. По тому судя, что ты о себе рассказал и что обещаешь – очень может что и нет.

Я пожал плечами, не отрицая. В бытовой мудрости старику не откажешь. Молчан потёр ладонью бороду.

— Про схрон слух уже по всем дворам прошёл. Про драку тоже… Ну да ладно. Двое вызвались сходить с тобой на разведку.

— Буряй и Ждан? – я усмехнулся.

— Конечно, кто же еще во все дырки затычки? – отозвалась хозяйка изугла.

Молчан покосился на неё.

— Молчи, женщина.

— А что молчать? Один без драки жить не умеет, второй без язвы. Самая им дорога с чужаком в лес.