Книга Чужое лицо, страница 50 – Михаил Тут

— Да не казнят нас. Сварог же меня хранит, а через меня и вас обоих. Не зря же меня медведь не сожрал, не зря покойник не покусал! Сейчас что-нибудь случится. Верёвка порвётся, дерево треснет или дядька опять выскочит и всё им испортит!

Самым страшным было не то, что он врал. Самым страшным было, что Нечай ему поверил.

— Правда?

Ждан посмотрел на него и улыбнулся через разбитую губу.

— Конечно, правда, малой. Не ссы в штаны, ты же не из этих…

Ждана повели первым. Похоже, он их всех уже успел достать. Он шёл сам, босыми ногами скользя по насту, и продолжал болтать. Просил стражника быть аккуратнее: человек ценный, вешать нужно со всем уважением и осторожностью, а то Сварог обидеться и натянет грубому палачу глаз на жопу. Это выражение он от меня подцепил. Когда верёвку накинули на шею, улыбка ещё несколько мгновений держалась на лице Ждана, потом исчезла.

— Сварог, — позвал он тихо. - Ну, где же ты?

Никто не ответил. Думаю, на самом деле, он звал не Сварога.

Нечай рванулся и закричал, чтобы Ждана не трогали. Ждан повернул голову на его голос, и сказал:

— Дядька придёт. Слышишь? Придёт. Ты главное не ссы.

Нечай закивал.

Из под ног Ждана выбили короткий чурбачок и любое ухнул вниз, не достав голыми пятками до снега всего сантиметров десять.

Петля затянулась, шея отчетливо хрустнула и метка под кожей вспыхнула жаром.

Я вдавил пальцы в снег, попытался оттолкнуть силу, но часть смерти Ждана всё равно вошла в знак коротким горячим рывком.

Нечай смотрел на него и не понимал, почему Сварог не пришёл.

Буряй вдруг рванулся, но не к петле и не к велесовичам, а к Нечаю. Четверо держали его, но двое сразу полетели следом. Одного он ударил плечом, второго — головой в лицо, третьего сбил всем телом.

— Нечай! Беги!

Мальчишка дёрнулся. Один стражник выпустил его, второй схватил за рубаху, ткань треснула. Нечай упал, вскочил и на один миг оказался свободен.

Молодой велесович ударил его ногой в бок.

Буряй заревел, сбил ещё одного человека и шагнул к молодому, но получил древком под колено, потом в раненый бок и по голове. Он всё равно пытался подняться, пока обух топора не опустился на его затылок.

После этого Буряя били уже лежачего. Сероусый едва остановил своих, чтобы не убили до казни. Его подняли под руки. Ноги волочились по снегу, глаза смотрели мутно.

— Нечай…

— Живой твой щенок, — сказал тот велесович со злым лицом, которому стрела попала в бедро. — Пока что.

Буряй попытался рвануться ещё раз, но не смог.

Верёвку повесили повыше, накинули ему на шею. Он поднял голову и посмотрел в темноту.

— Прости, мама… - сказал он небу. - Не покушает твой сын больше твоих пирожков…

Смерть Буряя отдала часть себя моей метке. Мне казалось, под рёбрами что-то рвётся. Хотелось выдрать знак вместе с кожей, лишь бы он не брал этого. Но он взял.

Нечай остался один.

Даже собака перестала лаять и теперь скулила у конуры. Мальчишку подняли. Он посмотрел на висящего Ждана, потом на висящего Буряя, потом на велесовичей.

— Я не смеялся, — повторил Нечай и серьезно, совсем по взрослому посмотрел в лицо молодого.

— Что, страшно, мелкий? - оскалил тот зубы.

Нечай посмотрел на него снизу вверх.

— Вам тоже было страшно. Я тоже боюсь. Все могут бояться. Но я не ссу.

Молодой ударил его кулаком. Нечай упал.