Книга Чужое лицо, страница 38 – Михаил Тут

— Назад! — рявкнул им вслед Буряй и даже сделал шаг, будто собирался бежать за лошадьми пешком.

Но не побежал.

Ждан стоял на санях с луком в руке. Нормальных стрел у него больше не было.

— Ушли, — сказал он.

— Вижу.

— Не просто ушли.

— Знаю.

— Скоро сюда придёт много таких же. Только уже злых.

Буряй тяжело выдохнул.

— Эти, значит, ласковые были?

— Эти были разговорчивые. Следующие с ходу начнут стрелять. И стрел у них наверняка больше двух.

Снег вокруг саней был изрезан копытами. На дороге лежали трое велесовичей.

Первый, с пробитым плечом, оказался совсем молодым. Может быть, даже моложе Ждана. Он лежал на спине и обеими руками зажимал рану. Кровь просачивалась между пальцев, тёмная, густая. Пар от неё почти сразу смешивался с паром дыхания. Молодой смотрел в низкое небо так, будто не понимал, почему оно вдруг оказалось прямо перед глазами.

— Воды, — прошептал он.

Нечай дёрнулся к бурдюку.

Второй раненый, которому стрела вошла в бедро, поднял голову и хрипло рассмеялся.

— Дай ему. Пусть попьёт перед тем, как вы нас зарежете, будто псов.

Нечай замер.

Буряй шагнул к раненому.

— Заткнись.

— А то что? Добьёшь первым? Давай. Всё равно вас скоро догонят. Княжичу кожу снимут. Тебя на сук повесят. Болтуна туда же. А мальца…

Он повернул голову к Нечаю.

— Мальца можно продать.

Нечай побледнел.

Раненый оскалился и снова захрипел от смеха, хотя каждая судорога лица явно отзывалась болью в ноге.

Третий, тот, кого сбил Буряй, приходил в себя медленнее. Он был старше остальных. В бороде седина, губа разбита, правая рука лежит неестественно и, похоже, уже не слушается. Открыв глаза, он увидел меня, но не стал ни просить, ни угрожать.

— Значит, правда, — сказал он.

— Что правда? — спросил Буряй.

Старший не отвёл от меня взгляда.

— Не утонул. Это твои штучки, княжич? Не мог он так быстро стрелять.

Ждан усмехнулся, но без веселья.

— А ты, небось, уже думаешь, какую награду за него получишь?

Старший продолжал смотреть на меня.

— За его голову дадут больше, чем вся ваша деревня стоит. Подумайте, сиволапые.

— Ты считаешь, мы его сейчас свяжем и станем ваших друзей ждать? — спросил Ждан. — Ты сам дурак или нас за таких принял? Ваши сначала всех стрелами посекут, а потом уже разбираться будут, кто кого предал. И вообще… Ну тебя… Это… как его… А! Иуда!

— Почти в тему, — пробормотал за моим плечом Леонтий.

Буряй поднял с саней верёвку.

— Вяжем?

Ждан посмотрел на него так, словно тот предложил посадить в сани три горящие избы.

— И куда мы их денем? На колени посадим? Этот с плечом свалится. Этот с ногой будет орать на всю дорогу. А старый ещё кого-нибудь укусит из вредности.

— Тогда отпустим?

— Буряй, тебя сегодня вроде по голове не били. Ты почему такую чушь несёшь?

— Умный — предложи лучше.

Ждан открыл рот, но ничего не сказал. Потом сплюнул в снег.

— Ненавижу, когда не могу придумать хорошей гадости.

Нечай стоял у лошадей и всё ещё держал бурдюк. Молодой велесович смотрел на воду, но больше не просил. Злой раненый хрипел и скалился сквозь боль. Старший лежал спокойно, словно всё происходящее его не касалось.

А я думал.

Добить их было бы быстро. Практично. И полезно для метки.

Если я убью их ради запаса, то сумею найти достаточно слов, чтобы оправдаться перед самим собой. Они враги. Они пришли за моей головой и почти открыто это сказали. Если оставить их живыми, они расскажут, куда мы направились. Их товарищи уже скачут за подмогой. А смерть этих троих, возможно, завтра спасёт Буряя, Ждана или Нечая.