Книга Чужая стезя, страница 73 – Михаил Тут

— Микула, не смей.

Он всё равно спросил:

— Если я соглашусь, он дойдёт?

Серый ответил:

— До Перводрева — да.

— А мор?

— Его можно придержать.

— Совсем?

— На дорогу хватит.

Красная нитка у Микулы под воротом шевельнулась. Сама. Будто кто-то с другой стороны слегка дернул за кончик. Микула закрыл глаза. Я узнал это лицо. Я уже видел такие. В моей прошлой жизни были не только смерти гопников. При мне умирали и правильные люди. Так смотрит человек, который уже решил, что его смерть даст другим шанс. Такое ж было и у Леонтия, когда он подставил шею под мой нож.

Я и сам так смотрел на Числобога.

— Нет, — сказал Леонтий. – Это неправильно. Вы ломаете его волю.

Он проявился рядом со мной. Теперь его было видно почти полностью.

Волхв Мораны поднял голову.

— Мёртвый спорит о воле?

— Согласие связанного — не согласие.

— Ты умер. Молчи, как и положено мертвому.

— Меня тоже привязали. Но спросили. И я…

Сварожий волхв повернул к нему голову.

— Чужой мёртвый. Здесь тебе нет места. И нет места для твоих слов.

Он сделал жест.

Леонтия дёрнуло назад. Шнурок на моей груди впился в кожу. Лицо Леонтия распалось, потом собралось снова. Из носа у меня пошла кровь — тонко, тепло, на верхнюю губу. Блин, я то тут при чем???

Леонтий прохрипел:

— Микула… Не соглашайся...

Знак меры под кожей шевельнулся. Мир стал резче. Нити, корни, дыхание Микулы, серые лица, морная жила под ухом — всё встало на свои места. Я увидел узел. Не главный. Главный был на груди Микулы, там, где моток красной нитки прятался под рубахой. Туда лезть — убить парня.

А сбоку, у левого запястья, висела маленькая серая петля. Она и скручивала его мысль и опутывала волю:

“Если соглашусь, он выживет?”

Чужая мысль, оплетающая его совесть. Знак меры предложил простое решение. Вокруг было достаточно смерти. Старые волхвы. Мор. Разорванный чернобожий. Чужой обряд. Один удар — и всё можно разорвать.

Микула смотрел на меня.

Согласие вступить в круг, чтобы это ни значило, уже поднялось к его губам. Я видел. Он тоже хотел помочь мне.

Я пришёл за мальчишкой. А получается так, что теперь он спасает меня. От проказы Мораны. От лишних убийств, которые дополнительными жерновами будут висеть на моей душе.

Я бросился вперёд, но не в стену. Вниз. Под стену.

Упал на колено, скользнул по серой земле, ударил ножом рядом с корнем, туда, где петля серой нити уходила в землю.

Сварожий волхв снова среагировал первым.

— Не трогай!

Поздно. Нож вошёл легко. Серая петля натянулась. Я провернул лезвие. Петля лопнула.

Микула резко вдохнул.

— Не...

Нити на груди дёрнулись. Он стиснул зубы. Кровь из прокушенной губы брызнула мне в лицо.

— Нет, - сказал он тихо. — Нет.

Красная нитка под воротом тускло вспыхнула.

Круг не рухнул. Он взбесился.

Из земли вырвались корни и рванулись к Микуле. Сварожий волхв шагнул к нему. Волхв Мораны поднял руку. Волчья тень сорвалась с места. Место Рода дёрнуло Микулу назад. Всё случилось сразу.

— Тогда пусть дозреет, — прошипел волхв Мораны.

Жилка под ухом Микулы почернела и поползла вниз. Он схватился за горло. На губах выступила серая влага. Он закашлялся, и на снег брызнула мокрая серая слюна с кровью.

Мор ударил и по мне: под ногти будто вбили иглы, дыхание стало сладким и гнилым, снег вокруг сапог потемнел. Кровь из носа пошла сильнее. Я сплюнул красное на серый снег.