Книга Чужая стезя, страница 72 – Михаил Тут

Серые волхвы попадали кто как стоял. Кто-то закрыл лицо руками. Кто-то рухнул на колени. Полутени над пустыми местами завизжали без голосов и развеялись, будто их и небыло.

Чернобожьего волхва просто разорвало.

Сначала лопнули пальцы, которыми он держал крест. Потом белый свет ударил в грудь. Рёбра раскрылись наружу. Чёрная повязка слетела вместе с куском лица. Кровь брызнула на снег, на корни, на серый костёр. Кости щёлкнули и разлетелись белыми осколками. Одна рука упала возле моего сапога, ещё дёргаясь.

Кровь была красной. Не серой.

Костёр ревел. В белом пламени на миг проступил крест — не горящий, а сияющий. Потом свет ударил второй раз. Старший Сварожий волхв устоял на колене опираясь на свой железный посох и одновременно прячась за ним. Посох раскалился докрасна. Он сжал его, и кожа на ладони задымилась.

— Держать круг! — крикнул он.

Никто сразу не смог встать.

Волхв Мораны захрипел, прижимая обожжённые пальцы к груди. Волхв Велеса отполз от огня, на его щеке висел лоскут кожи. Один из безликих серых лежал лицом вниз и дёргал ногой.

Полутени над пустыми местами вновь соткались из окружающей серости и сорвались с кругов. Одна метнулась к Микуле, но белый свет ударил ей в грудь, и она рассыпалась пеплом. Другая вцепилась в плечо Сварожьего волхва. Он оторвал её от себя голой рукой, вместе с куском собственной кожи.

Нити на руках Микулы провисли и ослабили натяжение. Микула тут же попытался вывернуть запястье. Серая нить впилась глубже. Кровь брызнула на землю.

— Не так, — прохрипел Леонтий, которому тоже досталось от той вспышки. Честно говоря, я думал его развеяло навсегда, но нет, вот он снова начинает проявляться в реальности. И даже вроде как ярче стал. — Искалечишь руку.

Микула не слушал. Он тянулся к вороту, к красной нитке, но пальцы соскальзывали от крови. Серый в плаще первым поднял голову. И посмотрел не на костёр и не на волхва Сварога. На Микулу.

— Сейчас, — сказал Леонтий.

Я ударил в стену из воздуха плечом. Она треснула. Не исчезла. Треснула, оставив вполне видимый глазу разлом. Этого хватило. Я бросился вперёд, прямо в эту трещину.

Серая нить у Микулиного левого запястья натянулась. Место Рода попыталось удержать его. Полутень над местом вытянула руки к его плечам. Микула закашлялся кровью.

— Ты пришёл за мной, потому что без меня не сможешь призвать Числобога? — спросил он.

Даже сейчас спросил. Даже с кровью на губах

— Нет.

Микула смотрел, на меня не моргая.

— Я могу призвать его хоть сейчас. И всегда мог. Пусть и не так, как ты. Грязно. С кровью и болью.

Сварожий волхв поднял голову. Серый в плаще перестал улыбаться, а волхв Числобога, напротив, ухмыльнулся разбитыми при падении губами.

— Для этого нужно всего-то взять одну смерть, — сказал я. — Например, твою.

Микула побледнел. Не от страха. От понимания, что несколько дней ходил рядом со своим потенциальным убийцей.

— Тогда… зачем?

— Потому что я просто пришёл за тобой.

Микула отвёл взгляд первым. Кровь с прокушенной губы капнула на ворот. Серая нить у запястья дрогнула и вновь ослабила натяжение.

Серый в плаще вмешался в разговор:

— Он может дойти и без тебя. И сделать то что хочет без жертвы. Без метки. Без еще одной смерти.

Пустое место Рода дёрнуло Микулу. Он ударился коленом о корневой край. Из рассечённой кожи сразу пошла кровь. Микула даже не посмотрел вниз.