Книга Чужая стезя, страница 35 – Михаил Тут

— Велесовы это как Меровичи? Фамиля такая? То есть, род?

— Да. Князья. Соседи.

— Понятно, - я кивнул, испытав какое-то болезненное удовольствие. Так и знал, что на одном Числобоге все не закончится. Хотя, тут еще Род есть, раз уж я его волхва встретил. Интересно, а сколько всего? Трое? Десять? Сто? В каждой деревне свой собственный?

Сзади кто-то застонал. Я резко повернул голову. Рыжебородый, которого я уложил древком в висок, шевелился в снегу. Лицо разбито, борода в крови, колено повреждено, но живой гад, всё-таки поднимался. Чуть дальше худой уже выползал из чёрной воды промоины. Пальцы сломаны, лицо серое, в глазах звериный ужас. Лютша лежал у пня, связанный, с распухшим горлом и покалеченной рукой. Пытался отползти, но петля на ногах держала.

Ещё один — серошапый, тот, что бил меня дубинкой сзади, — поднялся на колени и бешено тряся головой, закашлялся кровью.

Живые. Пока. Но тут уже не все от меня зависит.

Рыжебородый увидел волков. И сразу перестал смотреть на меня как на врага. Это было почти смешно.

— Княжич, — прохрипел он.

— Что?

— Давай потом додеремся?

— Потом ты хотел мне руки отрубить.

— Потом.

Он вытащил из одежды не замеченный мною короткий широкий нож. Топорик его уже был у меня за поясом.

— Развяжи малого.

Я посмотрел на Лютшу.

— Чтобы он мне спасибо сказал?

— Не дурей, княжич. Волкам всё равно, чья кровь. Твоя, моя, мальца. Сейчас вместе стоим. Потом — как боги дадут.

Худой у промоины заорал:

— Развяжи, сука! Они нас всех порвут!

Я глянул на Микулу.

— Они всех возьмут?

Микула сглотнул.

— Да.

— Тебя снова хотят живым?

— Не знаю. Думаю, волки таких сложностей не понимают.

Я подошёл к Лютше. Он дёрнулся от меня так, будто я страшнее стаи.

— Дёрнешься не туда — добью раньше волков.

Он испуганно кивнул. Я перерезал путы, Лютша с кряхтением встал, баюкая искалеченную руку. Волки шагнули ближе. Как по команде. Все сразу. Круг сжался.

Лютша жалобно заскулил.

Микула вдруг сказал:

— Я могу попробовать.

— Что?

— Волков. Освободить.

Рыжий вскинул голову.

— От чего?

— От чужой воли.

Худой захрипел:

— Малец, если можешь — делай!

— Мне нужно время, — сказал Микула.

— Сколько?

— Не знаю. Я не делал такого.

Серый волк впереди опустил голову. Сделал шаг. Вожак. Боже, да он просто огромный! Разве бывают такие волки? Или в этом мире, такие как раз и бывают?

— В центр, — сказал я Микуле.

— Что?

— В центр. Садись, становись, ложись. В позу лотоса скрючивайся, не знаю что тебе нужно! Но делай своё непонятное. А мы будем делать свое, простое.

— Простое?

— Не дать тебя сожрать.

Рыжий коротко хохотнул, сплюнул кровью.

— Слышали, псы Боряты? Княжич командует.

Худой поднялся, подобрал палку от сулицы. Серошапый нашёл свою дубинку. Лютша сидел у пня, связанный, с выпученными глазами.

— Нож не дам.

— Я...

— Камень возьми.

Он взял камень. Одной рукой.

Рыжий встал справа от меня. Худой — слева. Серошапый чуть позади. Микула опустился на колени в центре, положил перед собой красную нитку и обе ладони.

Волки пошли. Сначала трое.

Первый ударил по худому. Тот встретил сулицей, но рука не держала. Волк ушёл под удар, вцепился ему в бедро и дёрнул на снег. Худой заорал. Рыжий шагнул и ударил ножом зверю в шею. Не добил, но заставил отпустить.

Второй бросился на меня.