Книга Чужая стезя, страница 114 – Михаил Тут

Один ратник сделал полшага. Я прижал клинок к шее Микулы, но все еще не порезал. Только показал, готовность.

Борята поднял руку, и ратник остановился.

— Не сделаешь, — сказал Борята.

— А ты проверь. Нам терять уже нечего.

Он смотрел не на меч, а в мои глаза. Люди с сетями смотрели на него. Лучники держали стрелы. Кто-то тихо ругнулся. Никто не хотел первым проверить, насколько я плохой человек. Борята опустил руку.

— Я рискну. Все вперед. Медленно.

И они пошли постепенно окружая нас. Я не мог держать меч у шеи Микулы и одновременно закрывать его от всех. Борята это понимал.

— За спину, — сказал я и толкнул Микулу назад. Тот пошатнулся, но удержался. Потер шею ладонью и отступил за меня.

На меня бросились сразу двое. Первого я встретил плечом. Не ударом меча — плечом, потому что клинок был не там, где надо, да и пользоваться как надо я им не умел. Рёбра отозвались болью. Ратник качнулся, но не упал, а постарался схватить меня за одежду, но провалился вперед и покатился по снегу.

Второй ударил копьём снизу. Я увёл древко в сторону рукоятью меча, шагнул ближе и ударил сапогом в колено. Колено громко хрустнуло и выгнулось в другую сторону. Он вскрикнул, побелел сел на снег и я ударил его эфесом по лицу. Кровь брызнула мне на пальцы, рукоять меча сразу стала скользкой.

Копейщик справа не полез следом. Он держал меня на расстоянии, ждал, пока человек с сеткой зайдёт к Микуле, а я сам рванусь туда, где меня удобно проткнуть так, чтобы лишить подвижности.

Третий оказался слишком близко. Он был быстрее остальных. Короткий меч, щит, спокойные глаза. Ратник не полез под удар. Дождался, когда я отвлекусь на того, что держал сеть и только тогда ударил.

Я попытался закрыться левой рукой, но бесполезно.

Клинок прошёл по плечу, мясо разошлось и перед глазами потемнело. Тёплое потекло под одежду, я отступил, наступил на обломанное древко, нога поехала по снегу, и я почти упал на задницу. Ратник шагнул за мной, он был уверен, что я уже в отключке.

Я ударил снизу и мой меч вошёл ему под рёбра. Если бы он не шагнул сам, я бы до него не дотянулся, а так человек сам насадил себя на полосу скверного, зазубренного железа. Будь на нем кольчуга, такого бы не вышло, но воин пренебрег защитой ради манёвренности. Зимой и так несколько слоев одежды держат большинство скользящих уларов.

Он замер и повалился вперед, прямо на меня. Лицо молодое, рыжая щетина на подбородке и удивлённые глаза. Он не сразу понял, что умер, а сначала обиделся, потом испугался, и только после этого моя метка взяла смерть.

Я выдернул меч. На снегу осталась кровь. Много, очень много, я и не думал, что столько может быть в одном человеке. Те, кого я убивал раньше, умирали как-то… чище.

Один из людей с сетями успел зайти сбоку. Сетки в руках уже не было — он просто схватил Микулу за одежду и рванул к себе. Микула ударил его локтем, но сил парня не хватило пробить защиту матерого мужика. Его потащили вниз, а я не успевал помочь, ко мне уже бежали новые враги.

И тут Леонтий вошёл в только что убитого мной ратника. Тело дёрнулось. Сначала оно задвигалось как-то неправильно. Плечи пошли в одну сторону, голова — в другую. Потом мёртвый ратник поднялся.

Не встал как живой, а так, будто его подняли вставленной изнутри жердиной. Из распоротого живота вываливались кишки и текло их содержимое. Вонь стояла страшная.