Книга Чужая стезя, страница 103 – Михаил Тут

— Мёртвый с белым следом, — сказал он. — Никогда такого не видел. Сподобил Свароже… Какой-то ты… странный. На первый взгляд – размазня и балабеня, а если глянуть вглубь… ты страшный.

Леонтий попытался выпрямиться.

— Я и при жизни не всем нравился.

— Шнурок покажи, — сказал волхв. И откуда он про шнурок узнал то?

Я достал шнурок от креста. После серой порчи он стал жёстким, будто промёрз до середины. Волхв протянул руку, но я не отдал.

— Что ты хочешь сделать?

— Ну, не накормлю же. У меня нет для него лишнего мертвого человека.

Леонтий сразу сказал:

— Человеков ради меня не резать.

— Да я и не собирался. Да и человека здесь и нет. Только волхв, полуволхв и князь… ну, пока только княжич, но уже с проснувшейся княжеской кровью.

Я отдал шнурок. Волхв положил его рядом с раскалённой железной пластиной, присыпал угольной золой и провёл над ним короткий рез пальцем, не касаясь. Шнурок вздрогнул. Леонтий согнулся, будто жар прошёл и через него.

— Хватит, — сказал он.

— Ещё рано.

— Хватит!!! Больно! Это же адское пламя!

Волхв убрал руку. Леонтий стал чуть плотнее: через него всё ещё было видно стену, но уже мутно.

Леонтий ощупал себя осмотрелся. Как то встрепенулся весь, будто мокрый пес и улыбнулся.

— Спасибо, - сказал он. – Видно, и от ваших языческих бесов иногда бывает польза.

Волхв снова хмыкнул, но теперь уже довольно.

Микула открыл глаза. Сначала смотрел в потолок, потом нашёл взглядом меня, потом волхва.

— Ты… был там, — сказал он. — Ты у серого костра был.

Волхв Сварога поднял свой железный посох. Не угрожающе, просто переставил ближе к себе.

— Был.

— Ты хотел меня забрать.

— Посадить. Не забрать. Посадить на твое место в нашем круге. Сделать одним из нас.

— И выы всё ещё хотите меня туда?

— Да, - сказал волхв ни секунды не думая. – Но вы можете идти к Перводреву. Вы достойны.

Тут я кое-что понял. Не всё — только как положить этот кусочек целой головоломки в общую картину окружающего меня безумия.

— Ты страж, - сказал я.

Волхв довольно посмотрел на меня и кивнул.

— Один из тех, кто стоит у порога.

— У Перводрева?

— У пути к нему.

Я усмехнулся, но щёку, пораненную рысью стянуло болью, и усмешка вышла кривой.

— Страж Перводрева сидит в сером круге?

— У порога стоят не те, кто всем нравится. У порога стоят те, кто не пускает слабых.

— И ты решаешь, кто слабый?

— Иногда я. Иногда другие. Просто вы пришли именно ко мне. Но если бы вы шли именно ко мне, пришли бы к кому-то другому. Так всегда бывает. Перводрево не терпит кумовства и поддавков по знакомству.

Я хотел спросить, как далеко до Перводрева, но Микула вдруг почти встал и мне пришлось его ловить, чтобы не упал.

— Деревня, — сказал он. — Там люди, которых я… мы заразили. Я поклялся, вернуться и помочь, когда стану волхвом.

Волхв не сразу обернулся к нему. Сначала поправил клещи у кострища, пробурчал себе под нос какую-то скороговорку и трижды плюнул через левое плечо. Зачем все это – хрен его знает.

— Все клянутся, когда горячо, - наконец сказал он.

— Я клялся Родом.

— Кому?

— Деревне. Больным. Я сказал, что вернусь и помогу.

— Понятно, - протянул волхв задумчиво, пожевал губами и принял решение. — Вступи в серый круг сейчас и я сам пойду туда. Поставлю жаровой круг и удержу болезнь. Но окончательно она исчезнет, лишь когда Род порвет твою связь с Мораной. А для этого тебе нужно Перводрево, иначе никак.