Книга Развод с альфой. Чайный дом для его молчаливых волчат, страница 82 – Диана Бауэр

Я и не собиралась.

Стук прекратился. Потом послышался мужской голос из серых повязок:

— По распоряжению Совета стаи хозяйка чайного дома будет вызвана на суд! Отказ явиться будет признан неподчинением альфе и укрывательством детей без родовой записи!

Клык вздрогнул.

Вот оно.

Не смогли войти — вызовут наружу. Не смогли забрать детей через порог — заставят меня выйти туда, где порог уже не будет стоять между нами.

Я опустила взгляд на светящиеся слова у двери.

Дом не отдаёт признанных.

Но суд стаи был не домом.

Именно поэтому Варон выбрал его.

— Завтра на рассвете! — выкрикнул мужчина. — В зале Совета!

Снаружи кто-то зашептался. Голоса стали расходиться. Селеста сказала что-то слишком тихо, не разобрать. Потом заскрипел снег, хлопнули дверцы саней, звякнули бубенчики. Не сразу, но люди начали уходить.

Мы ждали долго.

Пока не стихли последние шаги. Пока не перестал скрипеть снег на дороге. Пока чайный дом не выдохнул — тихо, устало, будто сам держал дверь плечом вместе с нами.

Только тогда Клык отступил от порога.

Не ушёл далеко. Просто сел прямо на пол у стойки и обхватил колени. Вид у него был такой измученный, что мне захотелось подойти и укрыть его, как маленького. Но он не позволил бы. Не сейчас, когда только что вышел к людям и сказал первое обвинение в лицо Селесте.

Я опустилась рядом, на расстоянии.

— Ты был очень смелым.

Он нахмурился.

Похвала ему не нравилась. Или пугала. Наверное, в его жизни смелость слишком часто означала, что потом будет больно.

— Не надо было выходить, — добавила я тише. — Но я понимаю, почему ты вышел.

Он посмотрел на меня исподлобья.

— Она… — Голос сорвался, и он сжал губы. Потом всё же выдавил: — Била словом.

Я долго молчала.

Не потому, что не поняла. Поняла слишком хорошо. Селеста действительно умела бить словом. Не громко, не грязно, а так, чтобы человек сам почувствовал себя виноватым за собственную рану.

— Да, — сказала я. — Била.

Клык кивнул, будто ему не нужно было больше.

Лист медленно подошла к нам и села по другую сторону от него. Не касаясь, но рядом. Капля выполз из-под стола, поставил банку между всеми нами и очень серьёзно сказал:

— Суд — плохо.

— Да, Банка, — сказала Ная, присев у очага. — Суд — плохо.

Он посмотрел на неё строго.

— Не Банка. Капля.

И тут же спрятался за банку, будто сказал слишком много.

Ная зажмурилась на мгновение. Я видела, как она старается не расплакаться.

— Хорошо, — сказала она ровно. — Капля.

Ран вышел последним. Он сел у двери под лестницей, подтянул покрывало к плечам и тихо спросил:

— Нас заберут?

Его голос был едва слышен, но в комнате все его услышали.

Я хотела сразу сказать “нет”. Легко, уверенно, как говорят детям, когда хотят закрыть им страх ладонью. Но после всего, что случилось, я уже не имела права давать обещания только потому, что мне самой нужно было в них поверить.

— Они попробуют, — сказала я. — А мы не дадим.

Клык поднял голову.

— Как?

Вот это был правильный вопрос.

И страшный.

Нельзя было идти на суд только с возмущением. Варон разрежет возмущение на тонкие полоски и разложит перед стаей как доказательство моей растерянности. Нельзя было прятаться и не идти. Тогда меня объявят нарушительницей клятвы, а чайный дом — опасным местом, где бывшая жена альфы укрывает детей и настраивает дом против стаи. Нельзя было отдавать Рейнару письмо и ждать, что он один всё решит. Дети не простят, да и я не хотела снова стать женщиной, которую “спасают” без её согласия.