Книга Развод с альфой. Чайный дом для его молчаливых волчат, страница 40 – Диана Бауэр

— Я не трону вас, — сказал он.

Малыш за сундуком снова зажмурился.

Девочка под люком тихо заплакала без слёз, одними рваными вдохами.

Старший смотрел на Рейнара с ненавистью.

Не детской обидой. Ненавистью того, кто слишком долго боялся имени, а теперь увидел лицо.

Рейнар выдержал этот взгляд.

— Мира, — сказал он, не поднимаясь, — мне нужно знать, сколько их.

Я ответила не сразу.

Потому что это был первый его вопрос, похожий не на приказ, а на просьбу. И потому что дети слышали. И потому что теперь любое моё слово могло стать для них предательством.

— Спроси у них, — сказала я. — Не у меня.

Рейнар медленно перевёл взгляд на старшего.

— Сколько вас?

Мальчик молчал.

Потом поднял руку.

Четыре пальца.

Рейнар закрыл глаза.

Всего на миг.

Варон вдруг произнёс:

— Четвёртый должен быть предъявлен.

Старший оскалился.

Настоящим маленьким волчьим оскалом.

Малыш снова задрожал.

Рейнар поднялся.

— Все выйдут из дома, кроме Миры и её служанки.

— Но…

— Сейчас.

Варон стоял неподвижно.

Рейнар сделал к нему один шаг.

— Вы хотите проверить, действует ли моя печать на приказе сильнее моего голоса?

Старейшина опустил глаза.

Один за другим они вышли. Лиор задержался последним, посмотрел на детей, на меня, на Рейнара, потом тихо положил свою дощечку на край стола.

— Здесь записано всё, что было сказано у порога, — прошептал он. — Я… не успел передать Совету.

И вышел.

Дверь закрылась.

В комнате остались я, Ная, Рейнар и дети, которые всё ещё прятались от его дыхания.

Молчание было долгим.

Рейнар стоял у двери, не приближаясь. Я — между ним и детьми. Ная — у очага. Старший — перед малышом. Девочка так и не вышла из люка. Четвёртый оставался внизу.

— Ты правда не знал? — спросила я.

Рейнар посмотрел на меня.

Сколько раз я мечтала, чтобы он смотрел именно так — не сквозь меня, не поверх моей боли, не как альфа, который уже решил. А как мужчина, у которого внутри что-то раскололось и который больше не может собрать прежнюю уверенность.

— Нет, — сказал он.

Одно слово.

Я не знала, верить ли ему.

Старший явно не верил.

— Тогда почему они боятся тебя?

Рейнар посмотрел на детей.

— Не знаю.

— Опять не знаешь.

Он принял удар молча.

Я хотела сказать больше. Хотела бросить ему в лицо зал Совета, развод, Селесту, Варона, печать на свитке, которая чуть не привела к тому, что детей нашли бы и забрали. Но малыш за сундуком всё ещё дышал слишком часто, девочка в люке закрывала уши, и я поняла: сейчас мои чувства не главные. Как бы больно это ни было.

— Ты уйдёшь, — сказала я. — Сейчас. Скажешь Совету, что волчата остаются в чайном доме до твоего личного решения. Скажешь, что любые попытки войти без моего согласия будут нарушением порога. Сможешь?

— Да.

— Не “да”, Рейнар. Мне не нужен ответ, которым ты успокоишь бывшую жену. Мне нужно, чтобы утром сюда не пришли люди Варона и не вытащили детей из-под пола.

Он сжал челюсть.

— Они не придут.

— Селеста?

Тень прошла по его лицу.

— Не придёт.

— Ты уверен? Или снова не всё, что происходит на твоей земле, подчиняется альфе?

Он вздрогнул едва заметно.

Вчера эти слова были его. Сегодня я вернула их ему. Не для мести. Чтобы понял, как они звучат, когда под полом прячутся четверо детей.

— Я поставлю стражу на дороге, — сказал он.

Старший резко дёрнулся.