Книга Развод с альфой. Чайный дом для его молчаливых волчат, страница 24 – Диана Бауэр

Горькая польза от развода.

— Тогда запомните, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Кольца у меня больше нет. Я не жена альфы. Я не пришла от его имени. И если кто-то спросит меня о вас, я сначала спрошу вас самих, хотите ли вы, чтобы о вас знали.

Старший мальчик моргнул.

Это было всё. Но после долгого неподвижного взгляда даже моргание казалось ответом.

Девочка вдруг потянулась к краю шали и закрыла знак на груди. Сделала это неловко, слишком быстро, будто испугалась, что я передумаю и всё-таки позову тех двоих мужчин с серыми повязками, которые стояли утром за спиной Селесты.

— Не надо прятать от меня, если тебе неудобно, — сказала я. — Но можешь закрыть, если так спокойнее.

Она сжала шаль крепче.

Снизу опять донёсся шорох.

Старший мальчик резко обернулся, затем спрыгнул в люк так быстро, что я не успела даже шагнуть. Девочка бросилась за ним, но остановилась на краю, оглянулась на меня, потом на Наю. На лице у неё отразилась мучительная нерешительность: страшно уйти и страшно остаться.

— Я принесу ещё еды, — сказала я.

Слово “еда” её удержало.

Не полностью. Она не подошла к столу. Только снова посмотрела вниз, будто спрашивала разрешения у того, кто там оставался. Потом медленно, боком, как испуганная кошка, отступила к люку и исчезла под полом.

Комната стала слишком пустой.

Ная опустилась на лавку так, словно ноги перестали её держать.

— Госпожа, — выдохнула она. — Это же дети.

— Да.

— Волчата.

— Да.

— И у них… — Она не договорила, только коснулась пальцами своей ключицы. — Такой знак я видела на старой вывеске. И на той двери под лестницей.

Я кивнула.

— И на чашке. И на косяке снаружи. И на стенах коридора.

Ная побледнела сильнее.

— Селеста знала.

Я посмотрела на закрытую дверь, за которой ещё совсем недавно стояла женщина в светлом плаще.

— Знала или боялась, что узнаю я. Пока не понимаю, что хуже.

— А Рейнар?

Это имя легло между нами тяжело. Ная произнесла его тихо, почти виновато, будто сама боялась ответа. Я тоже боялась. Вчера ещё могла злиться на Рейнара за развод, за зал Совета, за молчание, за Селесту рядом с ним. Это было больно, но понятно. Теперь же под полом моего нового дома прятались дети с лунными печатями на груди, и один из них прошептал “альфа” так, как шепчут имя беды.

Если Рейнар знал, то я не понимала, как жила рядом с ним три года и не увидела в его лице такого мрака.

Если не знал — не понимала, что вообще происходит в стае, где от альфы можно спрятать детей в доме у границы.

— Не знаю, — сказала я наконец. — И пока не хочу строить ответы из страха.

Ная кивнула, но глаза её остались тревожными.

— Что теперь?

Я оглядела комнату.

Пыльные чашки, перекошенная стойка, холодные углы, люк под старым ковриком, дверь под лестницей, за которой прятался коридор с царапинами. Чайный дом казался мне уже не развалиной, которую дали в насмешку, а большой раненой вещью. Его не просто бросили. Его пытались заставить выглядеть пустым, чтобы никто не слушал, что в нём происходит.

— Теперь, — сказала я, — мы будем делать вид, что здесь обычное хозяйство.

Ная посмотрела на меня непонимающе.

— Обычное?

— Самое обычное. Грязный пол, старые чашки, дрова, скатерти, вода, завтрак. Если сюда ещё кто-то придёт, он должен увидеть двух женщин, которые ругаются с пылью и крышей, а не дом, где под полом прячутся дети.