Книга Развод с альфой. Чайный дом для его молчаливых волчат, страница 2 – Диана Бауэр

От моего имени в его устах по залу будто прошла волна. Не потому, что оно было особенным. Просто он сказал его не как муж. Не как мужчина, который ночью умел касаться моего плеча в темноте и спрашивать, не холодно ли мне. Он сказал его так, как альфа произносит имя того, кому сейчас объявит решение.

— Сегодня Совет собран по моему требованию, — продолжил он. — Я объявляю о расторжении брачного союза.

Селеста едва заметно опустила ресницы.

Мне показалось, что пол под ногами накренился. Не сильно, почти незаметно. Так бывает, когда долго стоишь у реки и вдруг понимаешь, что берег осыпается прямо под подошвой. Ты ещё на месте. Ещё держишься. Но земля уже уходит.

В зале кто-то тихо вдохнул.

Я не позволила себе повернуть голову. Если бы увидела на чьём-то лице жалость, могла бы не выдержать. А я не хотела падать перед ними. Не хотела дарить Селесте эту маленькую победу.

— По какой причине? — спросила я.

Старейшина Варон, сидевший ближе всех к столу, чуть приподнял брови. Видимо, от меня ждали молчания. Или слёз. Или того удобного женского смирения, которое всегда так любят мужчины, когда уже всё решили без тебя.

Рейнар помедлил.

Это промедление ударило сильнее самих слов. Значит, причина была готова. Значит, он повторял её в уме. Может быть, не один раз.

— Союз не дал стае наследника, — сказал он наконец.

Вот и всё.

Три года моей жизни уместились в одну холодную фразу.

Я вспомнила все ночи, когда лежала без сна рядом с ним, пока за стенами выл ветер. Вспомнила, как старшие женщины стаи смотрели на мой живот, будто он принадлежал не мне, а общему ожиданию. Как приносили новые ленты, новые платья, новые советы, как улыбались губами и считали месяцы глазами. Как Рейнар сначала отмахивался от разговоров, потом становился молчаливее, потом всё чаще задерживался на Совете, в дозорах, на охоте, где угодно, только не дома.

А потом появилась Селеста.

Сначала как дальняя родственница одного из старейшин. Потом как гостья при дворе стаи. Потом как женщина, которая умела оказаться рядом в нужную минуту: подать плащ, произнести мягкое слово, склонить голову именно так, чтобы у мужчины возникло желание её защитить.

— Только поэтому? — спросила я.

Селеста подняла глаза. На миг в них мелькнуло раздражение, но она тут же спрятала его под печальной улыбкой.

Рейнар ответил не сразу.

— Мира, не превращай это в позор.

Я даже не сразу поняла, что он сказал. Слова дошли медленно, как зимняя вода под лёд. Не превращай это в позор. Будто позор начался не с белой ленты на столе. Не с того, что меня вызвали при всей стае. Не с того, что женщина, занявшая моё место, стояла рядом с ним ещё до того, как с моей руки сняли кольцо.

— Это я превращаю? — тихо переспросила я.

У края зала кто-то зашептался громче, но Варон стукнул посохом по полу, и звук оборвался.

Рейнар сжал челюсть.

Я знала это движение. Когда-то оно означало, что он сдерживает гнев ради меня. Теперь, кажется, он сдерживал его от меня.

— Решение принято, — сказал он. — Я не хочу унижать тебя подробностями.

— А оставить без дома при свидетелях — это забота?

Его взгляд потемнел.

Селеста сделала полшага вперёд, будто не могла больше молчать.

— Мира, никто не хочет причинить тебе лишнюю боль. Стая понимает, как тебе тяжело, но Рейнар обязан думать не только о личном. У альфы есть долг.