Книга Развод с альфой. Чайный дом для его молчаливых волчат, страница 13 – Диана Бауэр

В лицо сразу ударил снег.

— Кто здесь? — спросила я.

Мой голос вышел ровным, хотя ладонь на засове была влажной.

За крыльцом никого не было.

Только следы.

Они тянулись от лесной дороги к навесу, затем к окну и дальше за угол дома. Чёткие, свежие, глубокие. Не звериные. Человек в тяжёлых сапогах. Я прищурилась, пытаясь понять, куда они уходят, но снег уже заметал края.

— Я вижу следы, — сказала я громче. — Если вы от Рейнара, передайте ему: я просила не присылать никого.

Ответа не последовало.

Где-то справа, за углом, тонко скрипнула ветка.

Я могла бы выйти и проверить. Могла бы закрыть дверь и сделать вид, что ничего не случилось. Оба решения казались плохими, а выбирать всё равно приходилось. Я сильнее запахнула плащ и ступила на крыльцо.

Холод тут же забрался под ворот, будто только этого и ждал. Снег был мелкий, колючий, он лип к ресницам и таял на губах. Я прошла до края крыльца, всматриваясь в темноту, и только тогда заметила на нижней ступени маленький предмет.

Кусок тёмной нити.

Не случайная тряпка, не обрывок верёвки. Нить была толстая, почти чёрная, сплетённая с тончайшим серебряным волоском. Такие использовали на запорных печатях старых домов: не для красоты, а чтобы показать, что дверь однажды закрывали не просто ключом, а чьей-то волей.

Я подняла её осторожно.

Нить была сухой, хотя лежала на снегу.

Мне стало неприятно не от самой находки, а от мысли, что кто-то мог оставить её нарочно. Как знак. Как напоминание. Как проверку, пойму ли я.

За углом снова хрустнуло.

Я вскинула голову.

— Покажитесь.

Тишина.

Но в этой тишине уже не было пустоты. Там, за домом, кто-то был. Я это чувствовала кожей, как чувствовала взгляды в зале Совета. И вдруг поняла: он не войдёт. По крайней мере сейчас. Ему нужно было убедиться, что я здесь. Что дом открыт. Что ключи сработали. Возможно, что под полом кто-то стучал не зря.

Я попятилась обратно в дом и захлопнула дверь. Засов вошёл в паз со старым, сердитым стуком. Я накинула ещё и крючок, хотя он держался на одной ржавой скобе, а потом прижалась ладонью к дереву.

С той стороны никто не бросился к двери. Не ударил. Не заговорил.

Через несколько минут шаги удалились.

Я стояла, пока не перестала слышать даже собственное дыхание, и только потом вернулась к середине комнаты.

Коврик лежал на месте. Половица не двигалась.

— Он ушёл, — сказала я тихо.

Ответа не было.

Я присела рядом с люком, но не стала сразу его открывать. Дети и так были напуганы. Если я сейчас начну тянуть доски, они решат, что опасность просто сменила лицо. Пришлось говорить в пол, чувствуя себя странно и немного глупо, будто я пытаюсь договориться с домовым.

— Я не знаю, кто это был. И не знаю, почему вы прячетесь под моим полом. Но если вы слышите меня, запомните: я не отдам вас тому, кто ходит вокруг окон по ночам.

Внизу было тихо.

Слишком тихо.

Я подождала. Потом поднялась, сняла с крючка у двери старую кочергу и осторожно прошла к окнам. Первым делом надо было закрыть ставни, если они вообще ещё держались. Дом оказался упрямее, чем выглядел: одна ставня не закрывалась, потому что её перекосило, зато вторая вошла в паз после нескольких усилий. Пришлось принести из кладовой верёвку и стянуть створки как получилось. На заколоченное окно я повесила плотную скатерть. От чужих глаз она защищала лучше, чем от холода, но сейчас мне было важно именно это.