Книга От куртизанки до принцессы, страница 8 – Айрин Валери

Парень рухнул на колени, тяжело дыша, с трудом удерживаясь, чтобы не упасть лицом в траву. Слезы выступили на глазах, руки дрожали, он пытался что‑то сказать, но вместо слов вырывались лишь стоны.

Я схватила корчащегося Филиппа за волосы — за самый чуб, крепко, безжалостно. Он застонал, попытался отстраниться, но я держала крепко.

Наклонившись к его уху, я прошипела — тихо, но так, чтобы каждое слово обожгло его, как раскалённое железо:

— Ещё раз ты здесь появишься. Ещё раз ты на меня хоть глазком своим посмотришь — я тебе все твои причиндалы с мясом вырву, уяснил?

Он судорожно сглотнул, лицо его исказилось от боли и страха.

— Уяснил?! — повторила я громко, сжимая волосы с такой силой, что парень не выдержал и заплакал — по‑настоящему, беспомощно, как ребёнок.

— Д-да… — выдавил он дрожащим голосом. — Уяснил…

Я отпустила его, толкнув голову с такой силой, что он почти упал лицом в грязь. Я отступила на шаг и холодно оглядела с ног до головы.

Филипп кое‑как поднялся на четвереньки, вытер лицо рукавом — теперь на щеке красовалась полоса чёрной грязи. Он бросил на меня испуганный взгляд, потом молча поднялся и, спотыкаясь, побрёл прочь, оставляя за собой следы на влажной земле.

Я смотрела ему вслед, и в голове всплывали воспоминания на строчках ее мемуаров. Да, именно этот день. Я чётко это понимала: именно сегодня Лаури лишилась девственности с этим подлым отребьем — на старом сеновале, среди пыльных тюков и запаха прелой соломы. А уже вечером, как ни в чём не бывало, было объявлено о его помолвке со старшей сестрой.

В памяти всплыли строчки — те самые, когда обманутая Лаури рыдала, закрывая лицо руками.

— Прости меня, я не могу жениться на тебе… Твоё приданое… оно такое маленькое, — голос Филиппа тогда звучал виновато, но без искреннего раскаяния. — Но ты должна знать: люблю‑то я только тебя! Этот брак — он только по расчёту. Скажи, Лаури, мы можем быть вместе даже после нашей свадьбы с твоей сестрой? Ведь я всё ещё тебя люблю и буду любить вечно…

А потом он весело танцевал со своей избранницей на свадьбе Лауриетты и старого лорда Дикинса. И кричал «Горко!» весело вторя всем гостям.

И от этого воспоминания, мне захотелось догнать его, схватить за шиворот и ещё раз хорошенько встряхнуть, чтобы выбить из него всю эту подлость. И, клянусь, я бы так и сделала — вернулась бы, настигла его где‑нибудь за углом и дала понять, что с Лаури так нельзя.

Но меня отвлёк голос позади.

— Лауриетта! — раздался резкий окрик.

Я обернулась. В дверях дома стояла женщина, которую Лаури называла матерью. Её лицо искажала привычная гримаса раздражения, руки были упёрты в бока, а взгляд — холодный и осуждающий. Она смотрела на меня так, будто я только что совершила какое‑то преступление.

— Что? — я повернулась к ней, выпрямившись во весь рост. — Вы что‑то хотели?

Она на мгновение замерла, явно не ожидая такого тона. Её губы поджались, но она всё же нашла, что сказать:

— Ты позоришь нашу семью!

— Позорю? — я усмехнулась. — Или, может, это ваша семья позорит меня?

Женщина побледнела. Она явно не привыкла к такому отпору.

— Скоро бал невест, — ехидно улыбнулась женщина, и в её глазах заплясали злые огоньки. — За твоё поведение, наказание будет суровым: ты не получишь нового платья, пойдёшь в старом. И причёску с макияжем делать будешь сама. Пусть все увидят, какая ты есть.