Книга От куртизанки до принцессы, страница 5 – Айрин Валери

— Ты услышала — сказала я, не отводя взгляда.

Её лицо исказилось, и она выплюнула, словно яд:

— Твой отец такой же мерзавец, как и ты! Он бросил тебя, бросил…

Я усмехнулась — холодно, без тени веселья.

— Насколько я знаю, он уехал не по своему желанию. Его выслали. И он звал тебя с собой. Почему же ты не отправилась за ним?

Она запнулась. На мгновение в её глазах мелькнуло что‑то — то ли воспоминание, то ли укол совести — но тут же исчезло, сменившись привычной маской высокомерия.

— Потому- что… — она замялась, дыхание сбилось, слова давались с трудом. — Потому что Лангрия — мой дом! — гордо завершила она, вскинув подбородок.

Я сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, и посмотрела ей прямо в глаза — так, как никогда раньше скорее всего не делала настоящая ее дочь.

— А‑а‑а, — протянула я, растягивая звук, и развела руками с нарочитой наивностью. — А я‑то думала, причина в другом. Ты просто нашла себе богатого любовника — моего нынешнего отчима.

Мать побледнела. Её рука дёрнулась, будто она хотела ударить меня, но она сдержалась. Губы дрожали, в глазах читалась смесь ярости и чего‑то ещё — может быть, страха?

В комнате повисла тяжёлая тишина. Да, уж дамочка, думаю впервые ваша дочь вот так не стала терпеть хамское и неуважительное отношение к себе. Впервые не отводила взгляда. Впервые говорила правду — не шёпотом, не в подушку, не клиенту, который писал мемуары с ее слов, а прямо в лицо той, кто столько лет унижал ее и память о ее отце.

— Ты… ты… — она задыхалась, пытаясь найти слова, но я уже развернулась и пошла к гардеробу, будто, вовсе не замечая её бушующих эмоций.

— И запомни: моё имя — Лаури. И я больше не позволю его коверкать. — бросила я через плечо.

— Да ты совсем отбилась от рук! Да я тебя!.. — она схватила с полки грязную тряпку, словно собираясь швырнуть ею в меня или использовать как орудие наказания.

Я резко обернулась.

«Ой, она меня пугает», — иронично подумала я, и на лице сама собой растянулась улыбка. Но эта улыбка не была испуганной — напротив, в ней читалось чёткое послание: «Только попробуй — ответ будет хуже».

Мне сорок два года. Позади — дворовая жизнь с её жёсткими законами, работа на заводе, где выживают только крепкие, два развода, каждый из которых научил меня ценить себя ещё больше. Бесплодие, которое, когда‑то казалось катастрофой. И смертельная болезнь — та самая, что поставила точку в прежней жизни и дала шанс начать заново.

Я прожила свою жизнь. Я многое поняла. И главное, что я уяснила за эти годы: никто — никто! — не смеет поднимать на меня руку. Ни в этом мире, ни в каком‑либо другом. Я не та, кого можно запугать криком или угрозой. Я знаю цену боли — и цену силы, и знаю цену жизни!

Женщина замерла. Тряпка выпала из её рук, лицо побледнело, глаза расширились. Вся её агрессия вдруг сдулась, как проколотый шар. Она сглотнула, шумно выдохнула и, надув щёки, молча развернулась. Бросив на меня последний растерянный взгляд, она вышла из комнаты, хлопнув дверью чуть тише, чем собиралась.

Я осталась одна. Глубоко вздохнула. Подойдя к зеркалу, осмотрела скромную коллекцию одежды. Выбрала простое голубое платье с короткими рукавами и вышивкой вдоль выреза. Волосы собрала в обычный хвост — никаких замысловатых причёсок из этого мира я делать не умела и не собиралась учиться ради одобрения тех, кто меня не уважал. «Буду ходить так, как мне удобно», — подумала я с внутренним облегчением.